Рассказы из книги «Форсайт»

 – Как живется-то в новом теле, Виктор Егорович?

– Если честно, то неплохо, – признался Витя. – Я первые дни все время бегал. Иду куда-то – а ноги сами несутся! Бегу и хохочу. Прыгаю. И мир вокруг – такой яркий, такой настоящий! Последние годы я сильно хромал, зрение упало… это все последствия диабета… и вдруг новое, крепкое тело!

Сталин доброжелательно кивнул.

– Еще у меня собака есть, – зачем-то сказал Витя. – Я всегда хотел собаку, с детства, но у меня аллергия. Это такая болезнь, чихаю от собачьей шерсти.

Чихал и глаза слезились. Теперь нет. Воспитываю сторожевого пса Мухтара для наших доблестных пограничников!

– А как же Витя Солнышкин? – спросил Сталин. – Настоящий?

Витя опустил глаза.

– Не знаю, товарищ Сталин. Может быть, он на мое место попал? Ну, невесело, конечно, мальчишке в старика превратиться…

Сталин кивнул, понимающе и сочувственно.

– А может, и нет? Я ведь его жизнь тоже помню, мысли какие-то его, мечты, страхи… Может, мое сознание его подавило, растворило в себе? Но я не виноват.

Я не хотел! Тогда у нас одно тело на двоих, и жизнь одна, и разум. Я ведь раньше не сильно вас любил, товарищ Сталин. То есть позже. Ну, вы поняли, да? Знаете, начитался всякого… А когда стал Витей Солнышкиным – совершенно по-другому стал относиться!

– Вполне возможно, – согласился Сталин. – Так что ты хочешь мне рассказать, Витя-Виктор?

– Будет война, товарищ Сталин. – Витя понял, что разговор наконец-то пошел о серьезных вещах, сложил на коленки руки, все время тянувшиеся за конфетами, и смело посмотрел Сталину в глаза.

 – К счастью – еще не сейчас. Не в сороковом.

– А в каком?

– Двадцать второго июня сорок первого года!

Сталин взял со стола синий карандаш и что-то быстро записал на листе бумаги. Витя мельком заметил приклеенную к листу черно-белую фотографию. Свою собственную. Видимо, те три дня, пока Поскребышев решал его судьбу, ушли и на подготовку досье.

– Немцы? – уточнил Сталин.

– Конечно.

Иосиф Виссарионович, я понимаю, что чудес не бывает. Нельзя разом перевооружить армию, нельзя из ничего сделать атомную бомбу… я потом про нее тоже расскажу.

– Это ты молодец, что понимаешь, – согласился Сталин.

– Но все-таки информация – это огромная сила. Я был в той, будущей жизни строителем. Прорабом.

– Хорошая работа, – кивнул Сталин. – Нам надо много строить.

– Да, но лучше бы я был инженером, лучше бы физиком! – с горечью сказал Витя.