Самоволка

Наконец завершилась суета с грузами, закончились разговоры «за встречу».

– Подымаемся, братцы! – объявил Амир. – Пора в дорогу.

И, к искреннему удивлению Степана, указал на дверь подвала.

* * *

В подвале собрались все приехавшие. Всего около двадцати человек. Здесь же были грузы – целая гора непонятного барахла.

Степан осторожным взглядом пробежался по лицам. Люди выглядели серьезно, сосредоточенно. Кто-то сдержанно переговаривался. Никаких шуток. Интересно, в какой путь они собрались из подвала? А может, сейчас откроется невидимая дверь и подъедет поезд метро по тайному тоннелю?

Разговоры затихли – в подвале появился Тимур.

Он шел и одновременно что-то ел – пирожное или кусок торта. Крошки сыпались на золоченый халат.

Степан не выдержал и посмотрел на его лицо. Тимур почему-то болезненно морщился, словно его мучила зубная боль. Казалось, еще секунда – и он заплачет.

Он прошел в дальний конец комнаты, сел на перевернутый ящик под лампами.

И через секунду… действительно заплакал!

Сначала просто всхлипывал, закрывая лицо жирными ладошками, потом тихонько заныл, начал раскачиваться из стороны в сторону.

Под сводчатым потолком металось эхо его рыданий. Все это выглядело жутковато, как в дурном сне, по коже побежали мурашки. Степан растерянно оглядывался, он искал объяснение, но его не было. Люди вокруг просто стояли, опустив головы.

Тем временем накал рыданий нарастал, Тимур уже натурально выл, его звенящий голос, отражаясь от стен, неприятно бил по ушам.

Происходило что-то странное: заложило уши, конечности внезапно ослабели, перед глазами поплыли зеленые пятна.

А потом над головой замерцал свет – какой-то дрожащий, стылый, совершенно неуместный здесь, в душном узбекском подвале. Степан удивленно поднял голову – ему казалось, что никаких ламп на потолке не было и в помине…

Ламп действительно не было. Но не было и потолка – над головой болталось округлое светлое пятно, будто подсвеченная сбоку тонкая ткань или облако пара, вроде того, что пускают музыканты на сцене.

Пятно медленно опускалось, и Степан напрягся – чем оно было ближе, тем тверже казалось. Может, это ловушка, может, их всех сейчас просто раздавит – под заупокойные вопли Тимура? Но никто не волновался, не кричал, не пытался бежать…

И в этот миг опускающееся сверху нечто коснулось макушки Степана.