Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо

Все как обычно – утренний поход за продуктами и сигаретами, возня с компьютером – этим маленьким миром в себе, новые страницы текста – единственное, что он умел делать. Все в порядке. Но почему-то его не отпускало напряжение.

Драка. Вся жизнь – драка. Можно уйти от политики, от карьеры, от любви, спрятаться за куском холста или листом белой бумаги – все равно жизнь останется поединком, просочится в краски картины и строчки текста. Иначе они никому не будут нужны. Жизнь лишь материал, через который смерть осуществляет себя, не более того.

И чтобы сказать о любви, приходится говорить о ненависти.

Ярослав, не глядя, протянул руку и отключил компьютер. Едва слышный шум вентилятора стих, и обрушилась тишина. Рабочий вечер окончен.

Телефон зазвонил в ту же секунду – словно терпеливо ждал, пока он кончит писать. Захлебывающаяся скороговорка междугородки… Ярослав потянулся к трубке.

– Будьте добры, пригласите к телефону…

Манера говорить у Степана никогда не менялась.

– Привет. – Он покосился на часы.

Да, москвичи никогда не вспоминают о существовании поясного времени. Маленькая слабость столичных жителей – впрочем, Степан знал, что он работает по ночам.

– Добрый вечер. Не спишь?

– Нет.

– Я недолго. Ты помнишь о предложении «Барельефа»?

– Конечно.

– Они согласились на твои ставки. Подпишешь контракт?

– Ты их предупредил, что я не верю в экстрасенсов, инопланетян и прочую муть?

Далеко-далеко, за тысячи километров, Степан засмеялся.

– А им-то что? Они тоже не верят.

Главное, чтобы ты убедил читателей.

Ежемесячные статьи в популярном и преуспевающем журнале… Ярослав не собирался лукавить ни перед собой, ни перед другом.

– Хорошо. Подумай, как передать договор.

– У них есть собкор в Алма-Ате, запиши телефон…

– Диктуй.

– Только не увлекайся. Халтура затягивает. Ты свой роман успеешь дописать?

Ярослав секунду помедлил. «Книги Пути»? Успеет, конечно. Он всегда успевал.

Тогда откуда же эта тревога…

– Диктуй номер, – сказал он.

5

Рашид Хайретдинов со страдальческим лицом полулежал на диване. Поза не шла ни ему самому – слишком плотному, чтобы выглядеть изнуренным болезнью, ни дорогому костюму, словно специально созданному легко мнущимся.

– Может быть, мне подойти вечером? – Референт был воплощенным сочувствием.

– Ничего, ничего, Толик… – Рашид Гулямович потянулся за стаканом с теплой минералкой, стал пить ее мелкими глотками, словно лекарство. – Пройдет. Ты говори.