Сэндвич с пеплом и фазаном

– Например?

Коллингсвуд глянула за спину, перед тем как ответить.

– Люди исчезают, – прошептала она, сжимая пальцы в пучок и затем быстро и широко раскрывая их, словно фокусник, демонстрирующий пустую ладонь. – Пуфф! Вот так! Бесследно.

– Ты дуришь меня, – сказала я.

– Да ну? – промолвила она, глядя на меня огромными влажными глазами. – А что же случилось с ле Маршан? Как насчет Уэнтворт? А что с Брейзеноуз?

– Разумеется, они все не могли просто так исчезнуть, – возразила я. – Кто-то должен был хоть что-то заметить.

– В том-то и дело! – воскликнула Коллингсвуд. – Никто не заметил. Я делала записи. Пинкхэм застала меня за этим. Вырвала записную книжку у меня из рук и отнесла ее мисс Фолторн.

– Когда это было? – спросила я.

– Вчера. Думаешь, они меня убьют?

– Конечно, нет, – ответила я. – Люди ничего такого не делают. По крайней мере, в реальной жизни.

Хотя я совершенно точно знала, что делают. И, по моему опыту, намного чаще, чем можно предположить.

– Ты уверена? – уточнила Коллингсвуд.

– Еще как, – соврала я.

– Обещай, что никому не скажешь, – прошептала она.

– Клянусь, – сказала я, по какой-то совершенно непонятной мне причине делая знак креста в воздухе.

Коллингсвуд нахмурилась.

– Ты католичка?

– С чего ты взяла? – спросила я, желая потянуть время.

На самом деле она угодила в точку. Пусть даже мы делали вид, что исповедуем англиканскую веру, мы, де Люсы, были католиками с тех пор, как Рим был не более чем семью живописными холмами в итальянской глуши.

– Вообще-то да, – добавила я.

Коллингсвуд присвистнула сквозь зубы.

– Я так и думала! Наши соседи дома в Ниагара-он-те-Лейк, Коннолли, они тоже католики. Они так же шевелят пальцами, как и ты только что. Это знак креста, верно? Мне так говорила Мэри Грейс Коннолли. Что-то вроде магии. Она заставила меня пообещать, что я никому не скажу. Но послушай! Что ты здесь делаешь? Мисс Бодикот…

– Я знаю, – перебила я.

Где же я это слышала? Никак не припомню. От тетушки Фелисити? Наверняка не от отца.

– Но ты не должна так говорить, – сказала мне Коллингсвуд. – Иначе тебя освежуют заживо.

– Мы, католики, были мучениками со времен изобретения огня, – отозвалась я. – Мы привыкли.

Наглость с моей стороны, но я не могла сдержаться.