Z: Квази. Кайнозой

– Она очень сильная, – сказал Михаил, и я понял, что речь не о несчастной маленькой восставшей. – Как же я не почувствовал сразу…

Он наклонился над девочкой и стянул ей руки и ноги пластиковыми хомутиками. Положил на пол, провёл ладонью по коротко стриженным волосам.

– Лежи. Не шевелись. Спи.

Уснула она или нет – не знаю. Но лежала тихо, даже когда мы проходили мимо.

– Тут где-то уже есть камера наблюдения, – печально сказал Пётр. – Боюсь, нас заметили… Виктории необходимо лично отдавать восставшим приказы?

Михаил покачал головой:

– Нет.

Словесное проговаривание лишь помогает более чётко оформить мысленный приказ.

– Так вы всё-таки телепаты! – торжествующе сказала Анастасия. – Вы же отрицаете это!

– Мы не телепаты, – запротестовал Михаил. – Мы не читаем мысли. Мы можем управлять восставшими, но все – в разной мере. И мы не знаем, как это работает. Может быть, феромоны.

– А может быть, фермионы, – невесело пошутила Анастасия. Оглянулась на девочку.

 – Батюшка, а всё-таки дырявые одежонки – нехорошо.

– Они рвут любую одежду за неделю, – ответил Пётр. И тут же вздохнул: – Прости, девочка. Но мы и впрямь не так богаты, как думают в народе.

– Приближаются, – внезапно сказал Михаил. – Я чувствую… – Он вдруг снял с плеча дробовик. Помедлил секунду и добавил: – Если их больше пяти… нет, больше четырёх… стреляйте.

Их было два десятка.

Два десятка восставших вынеслись из дверей лаборатории микробиологии.

Я увидел их и порадовался только одному – что среди них не было детей.

А потом мы начали стрелять.

Даже Михаил не пытался воздействовать на восставших своими феромонами или фермионами. Пожалуй, единственное, чем от нас всех сейчас воняло, – это страхом.

Восставшие были сильными, крепкими и, похоже, недавно хорошо отобедавшими. Часть неслась на нас скачками на четвереньках, часть бежала – хорошо так, по-спортивному. А двое перемещались прыжками от стены к стене под самым потолком.

Никогда не думал, что это возможно.

В прыгунов по стенам я даже не стал целиться: увидел, что по ним работают Пётр и Михаил. Я принялся палить вдоль коридора, в основную массу восставших. С секундным запозданием принялась стрелять и Анастасия. Кажется, она вначале искала в толпе знакомые лица.

Дробь не убивала восставших, боли и страха они не чувствовали. Но попадания нарушали в мёртвых телах что-то заменяющее им жизнь.