О чем шелестит девочка на море

Где-то под башней был спрятан армянский ротик. Бездонные гринландские глаза с фонтанами добрых гениев удивленно смотрели на нас.

Её звали Феодосия. На её фоне бушевало море, ветер трепал кроны алых парусов.

За барашковым стадом моря, за лесом алых парусов на нудистском пляже грудился он, поджав ноги, как в поезде. Под музыку джазовых фестивалей он быстро вырос из карадагских одежд. Другой одежды не было, поэтому ему пришлось отрастить волосы по всему телу. Вскоре он стал похожим на Волошина, растамана и черта одновременно.

Он боялся смотреть в зеркало, но отдыхающим было плевать. Их не пугал даже Карадагский змей и магнитные аномалии. Они курили, пили и слушали джаз с утра до вечера. А он чувствовал себя посаженным в бутылку из-под коньяка.

Его звали Коктебель. Пришла пора разбить бутылку.

Был и третий. Он занимался какой-то секретной деятельностью, поэтому его имя было засекречено. Но мы-то знаем, что он мастерил торпеды для всех возрастов. Его торпеды были быстрыми, как дельфины, и белыми, как их кости.

Они были легкими – любой вояка мог носить торпеду на плече и бросать во врага.

Ещё известно, что в его жилах тек грузинский коньяк. Что море омывало его с трех сторон. И что он разъезжал на украденном лимузине Киркорова, прицепленном к вертолету.

Однажды они встретились. Феодосия с Коктебелем вышли из пунктов А и Б куда глаза глядят. Понятно, что они не могли разминуться. В тех местах не так уж и много дорог. И все они ведут на дикие пляжи.

– Как далеко я зашла… – сказала Феодосия, посмотрев назад.

Она не увидела родного города. Горы с чирьями зенитно-ракетных комплексов на лбах заслоняли все на свете.

– Где это я? – сказал в свою очередь Коктебель.

Он шел три часа, за спиной осталось пять бухт.

Феодосия долго стояла перед Коктебелем, а Коктебель – перед Феодосией. Они думали о своем. Солнце успело описать дугу над ними.

«Какая красивая, – думал Коктебель. – И не боится ходить одна. Не боится алкашни… Какие зеленые глаза.

Как спаржа. Только шнобель все портит… Или нормально?.. Да, она ничего. Сиськи ничего. И не боится алкашей. Они не изнасилуют, но могут попытаться. Надо ей сказать».

«Это и есть Йети? – думала Феодосия. – Хм… Мило. А он ничего. Не знала, что в Крыму Снежный человек… Какой волосатый, надо же! Если полезет, то у меня газовый баллончик. Интересно, он говорит по-русски? Интересно, ему жарко? Бедненький… Да никакой он не Йети! Просто кавказец.