О чем шелестит девочка на море

Чечен… Или армянин… Айвазовский тоже был армянином. И что с того?»

– Тебе нравится Айвазовский? – зачем-то сказала Феодосия.

Коктебель, запинаясь от волнения, начал объяснять, почему он равнодушен к интерьерной живописи, и Феодосия наконец поняла, что она неравнодушна к этому Йети.

– Тут так тихо, – сказала Феодосия, когда Коктебель замолчал.

– И безлюдно.

– Не считая нас.

«Интересно, – думала Феодосия, – я ему нравлюсь? Наверное, нет… Ну и не надо! Пусть валит к своим гориллам… Тоже мне, нашелся… Но тогда почему он на меня так смотрит? Неужели понравилась?»

Они улыбнулись и потянулись друг к другу, но вдруг где-то рядом просвистела торпеда.

– Что это? – испугалась Феодосия.

Коктебель пожал плечами. Он не испугался. Феодосия прижалась к нему. Её грудь чуть не пробила Коктебелю сердце.

– Какой странный свист, – прошептала Феодосия. – Это Карадагский змей?

Коктебель пожал плечами.

– Это я, – сказал человек сверху. Он шел с полуострова, где размещался торпедный завод.

– Меня зовут Орджоникидзе, – сказал Орджоникидзе. – Смотрите!

Он вытащил из ножен новенькую торпеду, раскрутил её над головой и зашвырнул далеко в море. Через миг на поверхность всплыл поверженный враг.

– Не хотел бы я быть твоим врагом, – сказал Коктебель.

– И я, – сказала Феодосия.

– Так давайте станем друзьями! – предложил Орджоникидзе. – Я научу вас делать торпеды и запускать их.

Феодосия с Коктебелем побоялись отказаться.

***

Торпеды Орджоникидзе знали море, как свои пять пальцев.

Они знали каждый кустик водорослей и деревцо парусов. В то время как враги шуровали по объездной, читая комиксы указателей, торпеды Орджоникидзе топтали подводные тропы и проселочные дороги.

Они видели самые темные чащи на свете, в которых водились рыбы-разбойники. Они соображали на троих с акулами и фехтовали с меч-рыбами. Загоняли подлодки в трясину и щекотали пятки кораблей. Если ночь доливала заварку в воду, торпеды заплывали передохнуть в лесничие домики.

Утром они возвращались на прежнюю траекторию.

До войны торпеды Орджоникидзе просто гуляли под водой. Они никого не топили первыми. Жители многоэтажки моря приглашали их в гости. Торпеды никогда не отказывались, они уважали каждую медузу и горгону. На крыше штормило от глубоководных песен и плясок.

А потом появился враг ктулховских размеров, он принес полные ведра войны и вылил в Черное море. «Крым – фаллос этого мира, – сказали с немецким акцентом.