Последний русский. Роман

– Причем тут Наталья, – перебила Ванда. – У нас и так все уж на плите. Сейчас мамочка позовет ужинать.

Я невольно вздрогнул.

– Мамочка?

– Она все ждала твоего возвращения, хотела, чтобы мы все поужинали по-семейному. Вот теперь и поужинаем! – И Ванда кивнула на дверь в мою комнату, из-под которой струился красно-оранжевый свет.

Еще один «пузырек-глюк» поднялся на поверхность.

– Тетя Кира! – закричал Павлуша. – Мы жрать хотим!

Что это со мной? Конечно, говоря о маме, Ванда всего лишь имела в виду Киру.

– Разве… – пробормотал я Ванде, – Кира тоже здесь?

– Конечно, она помогает разобраться с вещами. После похорон и поминок нужно прибраться, подмести, навести порядок. Вымыть, перестирать, перегладить. Столько работы!.. Я ей помогаю, – добавила она таким тоном, словно ожидала от меня похвалы.

Но меня убила первая фраза.

– Как? Кира копается в маминых вещах? Уже!

Но Ванда не слушала. Спешила на кухню.

– Сейчас будем ужинать…

Павлуша пошлепал за ней. А я бросился в нашу комнату, залитую густым красно-оранжевым светом.

Сердце у меня так и оборвалось. Бесцеремонное и наглое вторжение состоялось. Генеральная уборка в полном разгаре. Все бесцеремонно и непоправимо перевернуто, переложено, передвинуто. Расфасовано чужими руками в какие-то особые стопочки и кучки. Створки шкафа широко распахнуты. Бросился в глаза красный мамин костюм, ее любимый, висевший на плечиках вместе с оранжевой косынкой. Наверное, ее следовало похоронить именно в нем, но Кира решила иначе. Пожалела, приберегла хорошую вещь?

Прочие мамины вещи лежали там и сям, словно оскверненные, а Кира, как ни в чем не бывало, посреди произведенного ей бесчинства около стола и, судя по всему, сделав в уборке перерыв, накрывала к ужину стол.

– Ты?! – воскликнула она, искренне обрадовавшись моему возвращению. Облегченно вздохнула и машинально потерла ладонью сердце. – Уф-ф! Слава богу, жив! Прекрасно! Как раз сядем ужинать. Все вместе, по-семейному… Ванда, он жив! Сереженька жив! Ванда! – крикнула она.

 – Сереженька нашелся!

– Уже знаю, – отозвалась Ванда из кухни.

– Ну, так неси еще прибор!

Затем, видимо, вспомнив, как долго я отсутствовал, Кира нахмурилась и, снова повернувшись ко мне, принялась строго выговаривать: – Где тебя носило, бессовестный! Я же места себе не находила, думала, может, ты, дурачок, с собой что-нибудь сделал…

Но потом, видимо, приглядевшись, заметила наконец мой разгневанный вид и запнулась.