Последний русский. Роман

Я возьму кулон, а ты серьги, – сказала Кира.

Это уже было похоже на дележ добычи. Я едва сдерживался, чтобы не наорать на них. Вдруг Ванда снова заявила, что вообще ничего не собирается брать. И на этот раз Кира так и не смогла ее заставить.

– Мама, как ты не понимаешь! Это противно!

– Я бы тоже что-нибудь хотела на память! – плаксиво затянула Циля.

– А вам, Циля, как раз нехорошо выпрашивать, – ревниво сказала Кира. – У вас что, своего добра мало? У вас, наверное, и так полные сундуки золота и бриллиантов.

– Что? Где? – пугалась старуха, а потом снова принималась хныкать: – Мне тоже положено. Гам-гам, гум-гум. Ты нехорошая, Кира. Дайте мне что-нибудь! Дайте хоть колечко!

– Я не знаю, – протянула Кира. – Я тут не могу распоряжаться.

– Господи, – пожал плечами я, – да возьмите всего, что вам хочется.

– О, мы уже знаем, какой ты щедрый, – заверила Кира.

И она снова набросилась на Павлушу.

– Опять хватаешь куски! Неужели так трудно подождать?

– Сереженька, нас тут без тебя никак не хотят кормить! – пожаловался Павлуша.

– Сереженька, дружочек, – принялась звать Кира, – выходи, пожалуйста. Давай, поужинаем, наконец, все вместе, по-семейному. Вдруг твоя мамочка еще здесь и все видит. Вот и будем опять все вместе. Нам теперь нужно вместе держаться. Она увидит, и ей спокойнее будет. Мы ей и тарелочку на столе поставили, как заведено, и рюмку…

– Зачем все это? – откликнулся я, не выдержав. – Ты же знаешь, что это все глупости…

– Кто знает, Сереженька! Кто знает! – продолжала она.

 – Никто оттуда не возвращался. Только люди верят. И ее душа еще летает поблизости. Так что лучше садись за стол, а то вот мамочка посмотрит и расстроится: а где же мой сыночек?.. Видишь, как в ритуальном зале нехорошо получилось…

Она сокрушенно завздыхала.

Я понимал, что Кира несет совершеннейшую чепуху, однако эта чепуха все-таки очень меня задевала. Нужно было идти. Я понял, что придется вылезать из своего убежища. Я надеялся, что у Киры, по крайней мере, хватит ума не бросаться мне навстречу с объятиями и чмоканьями.

– Значит, все готово? – спросил я.

Только чтобы как-нибудь прекратить этот разговор.

– Так ты идешь, мой хороший? – обрадовалась она.

– А разве уже все сели?

– Вот, все здесь. Все свои. Я, Ванда, Циля, Павлуша и, конечно, твоя мамочка, она еще здесь, ее душа…

– А Наталья?

Я никак не ожидал, как отреагирует Кира.

– А! Так ты Наталью дожидаешься! – вскинулась она.