Последний русский. Роман

Ты особенный, необыкновенный человек не только в мыслях и желаниях, но и в мечтах.

– Ты все что-то выдумываешь, – как можно равнодушнее сказал я.

– Ты сам знаешь, что нет. А я знаю, что такому человеку, как ты, будет нелегко. Особенно с женщинами. Нелегко, мучительно, запутанно. Может, дорого заплатишь за свою необыкновенность…

Не нравились мне ее пророчества.

– Да ну тебя, Ванда, накаркаешь еще!

– Нет, правда. Еще недавно твоя мама говорила.

– Что-что? – вздрогнул я. – Что она говорила. Кому?

– Не переживай! Ничего особенного.

Просто жаловалась, что ты такой серьезный растешь… Между прочим очень просила меня, чтобы я, может, по-дружески, по-родственному, подыскала тебе какую-нибудь девушку посмелее. Познакомила с какой-нибудь своей «хорошей» подругой. Что тебе уж пора развиваться в этом смысле… Я уверена, что она имела в виду никакую не мою подруга, а меня саму!

В этом действительно не было ничего особенного. Это было похоже на маму. Хотя сейчас было как-то неловко это слышать… А вообще, глупо! С чего они решили, что я такой ж правильный, серьезный, сторонящийся женщин, вроде монаха? Я-то как раз всегда ощущал себя совсем другим: готовым на всякие эксперименты, похождения и любовные авантюры.

Вдруг Ванда прыснула от смеха.

– А ты помнишь, как я тебе показывала, как креститься?

Я неопределенно покачал головой. Вот еще вспомнила!

– Может быть, твоя мама боялась, что тебя Наталья совратит? – продолжала Ванда. – Или сама Наталья пожаловалась, что ее беспокоит твоя слишком уж явная пылкость по отношению к ней?

– Вот это уже полный бред, – не выдержал я.

– Почему же? – прошептала Ванда. – Рассказала же она твоей маме, как ты прижимался к ней, когда танцевал с ней дне рождения. И как хотел показать, что ты уже не мальчик. Это она по секрету рассказала твоей маме, а та моей. Такие милые, трогательные подробности. Эрекция и все такое.

– Нет, – ужаснулся я, – не может этого быть!

– Чего не может быть? Что ты так удивляешься? Что тут особенного? Это же совершенно нормально.

Мамы обожают сплетничать, секретничать о детях. Естественно не относились к этому так уж серьезно. Разве ты никогда не подслушивал, о чем говорят взрослые, как обсуждают нас? Я всегда старалась подслушать.

Это было для меня новостью. При всей моей тщательно разработанной «технологии» слежения, мне не приходило в голову, что мамы обсуждают нас между собой. То есть в этом смысле. А подслушать не случалось.