Последний русский. Роман

Я обижаться на него не мог. Наверное, они и на поминках это обсуждали…

– Я вспомнил! – пробормотал я, вставая. – Мне нужно идти.

– Чаю так и не попили! Ты что, обиделся, что ли? – Никита довольно проворно поднялся из кресла и постарался ухватить меня за руки. – Ты, может, подумал, что я от нечего делать любопытствую. Или, боже упаси, хочу учить тебя жизни?

– Ничего я не думаю. Просто мне пора.

Я не обращал внимания на его сюсюканье и направился к двери. Все это время он, скорее всего, элементарно дурачил меня.

Лукавил (или, попросту, лгал) предлагая дождаться прихода Натальи. Просто хотел подольше задержать, чтобы не оставаться одному. Он, кряхтя, поднялся из своего кресла и потащился меня проводить. Он сам открыл входную дверь и выпроводил меня на лестничную площадку.

– А тебе нужна машина, Сереженька? – вдруг спросил он.

Я не сразу понял, о чем речь. Может, о компьютере? Машинами теперь называли компьютеры.

– Какая еще машина?

– Ну, машина, – усмехнулся Никита, – с колесами.

– А-а… – протянул я.

 – Нет, не нужна. Зачем она мне?

– Ну, как же, а барышень катать?.. В машине с барышнями хорошо.

То ли мне показалось, то ли я действительно уловил в его голосе лукавую нотку.

– Об этом мечтает любой мальчишка. А ты теперь самостоятельный человек. С наследством. Ты потом приходи ко мне, Сереженька, обсудим. Взаимовыгодный вариант…

Это было странно. Я остановился.

– Зачем вы ее продаете? – спросил я. – Неужели вам нужны деньги?

– Нужны, нужны, – закивал он.

– Да зачем же вам деньги?

– Ха-ха-ха! Я еще не совсем труп.

Я только полутруп. Я давно мечтал поводить ее, мою девочку, по настоящим ресторанам!..

Восковая, как слегка оплавленная, физиономия Никиты улыбалась мне, губы шевелились, как бы повторяя: «Барышень катать, барышень катать…»

Я не стал дожидаться лифта и, скача через ступеньку, стал спускаться вниз по лестнице.

Я вышел во двор и стал в задумчивости прохаживаться под деревьями.

Что же это, неужели он собирается продать свой авто?.

. Не какую-то там неопределенную «машину с колесами», а свой мифический автомобиль. Тот самый, который, надо думать, до сих пор стоял в секретном теплом гараже, как экспонат в запасниках музея.

«Даймлер-Бенц» не был изъеден ржавчиной, не истлел в пыль. Он стоял, покрытый густым слоем янтарно-желтенькой смазки, в «маслице», накрытый двумя или тремя чехлами. Руль, зеркала и педали заботливо обернуты вощеной бумажной лентой. Сосновые клинышки вставлены под колеса.