Последний русский. Роман

Последний русский. Роман

Сергей Магомет

«Последний русский» – опус магнум культовой исповедальной прозы. Драматическая история компании молодых людей, поэтов и философов, нигилистов и бунтарей, одержимых идеей прорыва в новую реальность.

Последний русский

Роман

Сергей Магомет

Впрочем, я всегда сознавал себя русским… Да настоящий русский и не может быть иначе, как мы с вами.

© Сергей Магомет, 2020

ISBN 978-5-4474-5228-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

…

Я лежу животом на траве, ощущая под собой горячее тело земли.

Тяжелые косы берез падают низко-низко, водя пушистыми кончиками по моим плечам и спине. Миллионы зеленых листочков возбужденно трепещут от брызжущего сквозь них солнца. Я нахожусь именно там, где нужно. На природе, в разгар лета. Поместив себя сюда, не нужно ничего предпринимать. Не нужно вовлекаться ни в какое действие. Это воодушевляет, как открытие.

Рука поглаживает, раздвигает траву. Непосредственно у земли, трава густо-спутанная, стелется подопрелым слоем и пахнет чуть пряно, чуть терпко.

Погружаю в нее лицо. Другая рука раздергивает молнию на джинсах. Земля подо мной именно горячее тело, живая плоть. Ее бугорки и впадины заставляют прижиматься, двигать бедрами. Не иначе, как я ищу, стремлюсь войти в нее, как в женщину.

И еще крепче прижимаюсь к горячей земле, обхватив ее руками Как будто хочу с ней срастись. Чувствовать ее, а не себя. Хотя бы ненадолго. Хотя бы здесь в тени, между этими патриархальными подругами-березами.

Вдруг земля легко впускает меня. Словно открылась какая-то полость – втягивающая и емкая. Проникаю глубже, бессознательными толчками достигаю того, что вхожу в нее полностью.

Еще немного, сюда, еще, ну, сейчас, еще, вот, да… Пронзительно исторгаемое живое волокно просверливает почву. Мгновенная, всеобщая связь с универсумом. Тугая струна вибрирует между центром земли и центром моего «я». Можно ли ощутить гравитацию? Перекатываясь на спину, вижу, как струна лопается, капли густею и смешиваются с черными комочками почвы.

Отворачиваясь, закрываю глаза.

Щелчок. Неуловимое превращение уже свершилось: «до» превратилось в «после». Что, дурачок, убедился еще раз? Перед чувством воля бледнеет. Каким огромным и важным это казалось «до» – и каким ничтожным «после». На то она и закономерность. На то и тайна.

Под сомкнутыми веками в масляно-черном эфире плывут радужно-алые звезды, похожие на жарко тлеющие, обдуваемые ветерком угли.