Дети отцов

– Ну, знаете!

Ласкарина пребывала в ярости. Почему-то она была уверена, что сможет переубедить троих нормальных (точнее – ленивых) дядей судиться с нею.

Она была уверена, что у нее это получится!

И вот – нет. Не получилось.

Встав со стула, она десять секунд осматривалась вокруг, думая, чем бы бросить в дядей. Дяди это поняли, и, принадлежа к робкому десятку, всячески постарались подальше отстраниться от племянницы; дядя Миша даже автоматически посмотрел на официантов, но они все вдруг стремительно и торопливо занялись разносом заказанных блюд.

Не найдя, что бы швырнуть об пол (да и в общем-то понимая, что делать этого не стоит), Ласкарина решила сказать так:

– Вы, гады, даже брата своего умершего не пожалели – Костю. Такой пасквиль на него написали, что он рэкетиром был! Да как вы могли! Чего мне от вас еще ждать?

– Ира, тебе лучше уйти, – осмелился наконец сказать дядя Гоша. – Про Костю мы ничего такого не писали, рэкетиром он не был, мы не знаем, кто такую гадость про него написал.

Но нам с тобою сейчас не о чем говорить. Если у нас и были сомнения, судиться ли с тобою – а у нас такие сомнения были – то этим своим демаршем ты их развеяла. Пожалуйста, уходи.

– Ничего святого для вас нет! – за неимением подходящего предмета для швыряния Ирина Федоровна бросила в дядей это обвинение и ушла обратно.

Видя ее пылающее гневом лицо, никто: ни официанты, ни посетители – не решались оказываться у нее на пути – сами поспешно отходили в сторону.

Наверное, так выглядела римская Фурия – богиня мщения.

Если бы в зале оказался художник, он наверняка сделал бы зарисовку с натуры.

Но Ирину Федоровну это точно не интересовало.

Некоторое время после ее ухода (который был таким же стремительным, как и приход – ибо Ирина Ласкарина просто не умела что-либо делать ровно и спокойно) Георгий, Максим и Михаил Ласкарины сидели молча. Аппетит к продолжению обеда у них точно пропал. Они все трое хмуро и понуро смотрели прямо перед собой.

Наконец, Георгий сказал:

– Ну, давайте все-таки дообедаем.

Но сначала важный вопрос: никто не разговаривал с журналистами про Костю? Ира какую-то статью о нем упоминала.

– Нет, я не говорил, – твердо сказал Михаил.

– И я не разговаривал, – уверенно добавил Максим.

– И я уже много лет ни с кем про Костю не говорил, хотя и помню о нем. Откуда же у них информация?

– Надо найти статью и прочитать, – предложил Максим.

– Прочитаем, – тоскливо прокомментировал Михаил.