Мишенью может стать каждый

Страшно было представить, во что после поездки превратятся его плащ и брюки. Но выбора не было.

Когда они доехали до кладбища, Ахмед достал карту, ту самую, которую скопировал для себя Серов, и, сориентировавшись и, кажется, забыв о своем случайном попутчике-мотоциклисте, стал подниматься на горку, где под березкой была заросшая травой, полуразмытая могила с покосившимся деревянным крестом. На прибитой к нему ржавой табличке едва можно было различить надпись: «Дашкова Екатерина.»

Ахмед покачал головой и прошептал:

– Мама.

А потом, будто ища помощи, повернулся к Серову, который все же пошел за ним следом, и снова спросил:

– Вы местный?

– Да, а что? – отозвался Серов.

– Кого здесь можно попросить ухаживать за могилой? Может, вы согласились бы? Как вас зовут?

– Серега, – ответил Серов и покачал головой: – Но я в городе работаю, сюда нечасто приезжаю. Мы лучше в деревне кого-нибудь найдем.

– А сейчас. Серега, что мы можем сделать? Ведь впереди зима.

– Сейчас.

 – проговорил Серов, оглядываясь. – Сейчас мы возьмем вон там под сараем лопаты и приведем могилу в более-менее божеский вид.

Вкопав поглубже крест и подровняв землю, Серов с Ахмедом натаскали из кучи, лежащей у забора, камней и обложили могилу.

– Теперь до весны с ней ничего не станет, – сказал Серов и добавил: – Ну, а весной памятник нужно ставить. Приедете – здесь и поставите.

– Да, а если кого-то попросить памятник поставить. Вас, например.

– Нет, – покачал головой Серов.

 – Лучше самому.

– А кого попросить за могилой присмотреть? – вспомнил Ахмед.

– А вы ту женщину, с которой говорили, попросите, – нашелся Серов.

– Да, попрошу. Как ее зовут? Вы, раз местный, знаете? – спросил Ахмед.

Серов, который уже повернулся, чтобы уходить, сделал вид, что не слышит.

В это время прозвенел мобильный Ахмеда.

Сказав «але», он перешел на арабский, потом на английский, повторив: «Вы не туда попали».

И, взглянув на часы, почему-то заторопился. Его уже, похоже, не волновала ни могила его приемной матери, ни то, кто за ней присмотрит до весны.

Серов тоже взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.

Ахмед так спешил, что пошел напрямую и едва не по колено провалился в грязь, начал вытягивать туфлю, разозлился и, раскрасневшись, похоже, даже выругался по-своему.

Серов подал ему руку, помог добраться до мотоцикла.

– Что-то случилось? – участливо спросил он.

– Да, мне срочно нужно в город.