Карантин

 – Еще меньше? Может быть, сказать твоим противникам, что ты немец?

– А лицо? – дернул себя за нос Пашка, взъерошил черные волосы. – Немцы такие бывают? Кто был мой отец? Да и чем немец лучше еврея?

– А ничем, – задумался дядя. – Так и русский ничем не лучше немца. И немцы бывают разные. И русские. И украинцы. И евреи рыжие случаются… наверное. Поговорим потом… как-нибудь. Отец… Да кто бы он ни был. Хоть киргиз. У евреев, кстати, национальность по материнской линии передается. А по материнской ты почти стопроцентный русак, только что с немецкой фамилией.

Только дело-то не в том. Представь себе, что ты и в самом деле еврей. Тогда как? Что бы ты делал?

– Не знаю, – надул губы Пашка.

– А я тебе скажу, – прошептал дядя. – Ты бы гордился этим. Так же, как гордился бы, если бы был татарином. Так же, как гордился бы, если бы был цыганом. Немцем. Французом. Русским. Да кем бы ни был. Человек – человек изнутри, а не снаружи и не по родословной. Понял меня?

– Понял, – опустил голову Пашка. – Я бы и гордился.

Если бы знал точно. Скажи, а если бы мой отец тоже был немцем, да с той крапинкой немецкой крови, что во мне от прапрадеда, кто б я тогда был? Немцем или русским?

– Да кем бы захотел, тем и был бы, – пожал плечами Федор. – Хотя тут ведь какое дело. Говоришь ты по-русски? По-русски. Думаешь тоже по-русски. Кормили тебя русской пищей. Жил ты в русском доме. Выходит, что ты русский. Но по происхождению из немцев.

– Или из евреев, – прошептал Пашка.

– Или из евреев, – согласился Федор.

 – Хотя кто его знает, что в твоем отце было намешано. Я и не видел его. Баба Нюра отписывала, что был он очень хорошим человеком. Хотя что она его видела? Половину дня? Что нам с того? Или национальность у тебя поменяется, если мы о твоем отце больше разузнаем? Подожди, откроется когда-нибудь все. Только вот с драками ты бы завязывал. Перетерпел бы с полгодика, а там бы и сами отстали.

– А ты бы перетерпел, если бы тебе в спину орали «жид в дерьме лежит»? – взвился Пашка. – Я как услышу, у меня аж в ушах звенит! Пальцы… саднит.

Или надо говорить – лежит, чего уж там, но я горжусь этим?

– Тут ведь как, – поморщился Федор и сжал огромный кулак. – Я бы на твоем месте… Если шелупонь заливается, плюнул бы. А вот если кто постарше – отучил бы быстро. Просто бить надо… больно. Очень больно. Там и шелупонь прониклась бы.

– Так я и пытаюсь, – шмыгнул носом Пашка и вновь потер костяшки кулака. – Но… не могу больно. Убить боюсь. Да и жалко же… идиотов.