Миссия для чужеземца

Прочитай эту книгу, и потом мы поговорим с тобой о ней.

Этого «потом» не случилось. Отец отвез их с матерью в начале лета к тетке, вернулся в город, но до дома не доехал. Умер за рулем. Машина потеряла управление, съехала с дороги и, сминаясь в жестяную гармошку, закувыркалась в придорожном карьере. Тетка взяла на себя хлопоты, вернулась вечером домой, посмотрела устало на вжавшегося в угол дивана Сашку и сказала, ни к кому не обращаясь:

– Не понимаю. Не справился с управлением машиной. На сухой ровной дороге.

Сердце биться перестало. Человек никогда не болел. Ни одной жалобы на здоровье. Я спрашиваю: разрыв сердца, что ли? Инфаркт? Нет, говорят. Плечами пожимают. Инфаркта нет. Сердце здоровое. Просто биться перестало! Окаменело оно, что ли? Что делать-то будем, а?

Она села на диван рядом с Сашкой, прижала его к себе и заплакала. В отличие от младшей сестры, которая тенью лежала в другой комнате, она умела плакать. Ей было легче. Сашка выбрался из-под ее руки, пошел на кухню, достал из портфеля книгу, открыл.

Уверенной рукой, плавными буквами, напоминающими арабскую вязь, на первой странице было выведено:

Эскитес Ас эс Офа о оро Гардс.

Эл-Лиа салс эс Ома и, Ома ор,

И сае, эно Алатель абигар,

Па Меру-Лиа эс би наивар Гор,

Па Меру-Лиа эс би эсала Сет,

Па Вана эска эс би кей т Эл-Айран,

Па Эл-Лиа эйтен эска эс би хнет,

Ба эй баэска эс би хнет асэс Ан.

Эл-Лиа светлая – мать моя, мать всех.

Я знаю – всегда Алатель возвращается,

Чтобы Меру-Лиа увидеть вершину,

Чтобы Меру-Лиа растопить лед,

Чтобы Вана могла убежать в Эл-Айран,

Чтобы Эл-Лиа ее могла согреть,

Но она не может согреть ушедшего сына (язык валли).

Казанский вокзал встретил Сашку утренней пустотой и легким морозцем. Он спустился в подземный переход, окунулся в толчею метро, от которой успел отвыкнуть, и через час открыл дверь квартиры. В коридоре стояли незнакомые люди. Сашка вздохнул и, чувствуя, что тяжесть вновь начинает тянуть к земле, вошел в комнату.

Против ожидания все закончилось быстро. Женщина в гробу, который стоял посередине странно чужой квартиры, показалась незнакомой. В уголках рта ее спокойного и даже как будто удивленного лица таилась боль. Сашка обнял бросившуюся к нему зареванную и осунувшуюся тетку, кивнул мелькнувшим знакомым лицам, взял стул и сел рядом. Но его как будто ждали. Затолкались плечами в дверях мужики с материной работы. Внизу у подъезда заурчал ритуальный желто-черный пазик.