Тени Богов. Избавление

 – Путь будет длинным, месяца на два может затянуться, если не больше, мне матросы будут нужны. Я в Райдону собираюсь. Это на другой стороне Терминума.

– Так у тебя корабль есть? – размазал по лицу сопли и слезы Ролиг.

– А в бухте что стоит? – не поняла Чила.

– Так он пиратский… – онемел Ролиг. – Их же там… человек сорок.

– Я их всех убью, – сказала Чила и взмахнула дротиком так, что Ролигу показалось, будто искры сыплются с его наконечника.

* * *

В паре лиг к западу от Опакума на пустой дороге стояли два всадника.

Судя по богатой и теплой, под осень или под раннюю весну, одежде, они были важными персонами. Впрочем, всякий берканец, проживающий в одной из пяти ее столиц, узнал бы в одном из них кардинала Коронзона и немало удивился бы, потому как второй всадник, перед которым Коронзон, даже сидя на лошади, пытался склонять голову, нес на одежде, так же как и гарцующий в почтительном отдалении эскорт, цвета Фризы. Этот важный фриз – седой как снег и, несмотря на возраст, на удивление широкоплечий и статный – был мрачен, но спокоен.

– И все же я не могу определить в точности, ваше святейшество, – как будто продолжал начатый разговор Коронзон, – удался обряд или нет?

– Если бы он удался в той мере, в какой мы это себе представляли, сейчас бы мы наблюдали не эту погань в крепости и вокруг нее, а воссияние в славе и могуществе одного из величайших, – глухо произнес вельможа. – Однако ты, Коронзон, как почти никто должен понимать, что неудачей это тоже назвать нельзя, поскольку в случае неудачи ты бы лишился изрядной доли своей силы, а то и тела, которое пестуешь столько лет.

– Как и все мы, – захихикал Коронзон, передергивая плечами, – сколько бы нас ни осталось…

– Десять, – сказал вельможа, – хотя я и не чувствую уже давно эту поганку Чилдао, которая отсасывала все эти долгие годы силу у величайшего, но, кажется, та вспышка, что обожгла нас на днях со стороны Кары Богов, все еще не означает ее гибель.

– Предполагаю, что рано или поздно она допрыгается, – прошептал Коронзон.

– Надо не предполагать, а знать и действовать, – покачал головой вельможа. – Если она все еще остается в этой же маете, то добавь сюда меня, себя, Ананаэла, чтоб ему заплыть жиром в его убежищах, проныру Энея, дуру Адну, сбежавшую в свой вечный перелесок, поганца Дорпхала, который явно счел, что мы потерпели крах. Не забудь еще отшельника Зонга, который льстит себе, что правит бродячим менгиром.