Треба

Вместо этого он засовывал сапоги в какие-то самодельные петли, подгибал, считай, что обратно к седлу, но лошадью управлял мастерски. Немало вот таких же круглоголовых Сарлата порубил лично. Сам забирался на последние дубы на западных склонах Восточных Ребер, даже велел как-то прозывать себя маллским бортником. Но тати вряд ли знал об этом, иначе давно бы уже всадил нож в спину врагу – мстительны малла, ой как мстительны. Его вместе с Меченым надо будет прикончить, только бы добраться до логова. Да не сдохнуть.

Кашель этот…

Он вдруг начал выворачивать Сарлату наизнанку. Разбойник придержал лошадь, сполз с седла и, упав на колени, начал задыхаться, дохать, плеваться.

– Ничего страшного, – придержал коня Меченый. – Крови нет, значит, все обойдется. Просто действие снадобья закончилось, теперь нужно лечиться по-настоящему. Но первый привал будет лиг через двадцать, так что пока хлебни вот этого. – Он бросил Сарлате фляжку.

– Что тут? – спросил тот.

– Зверская настойка, – усмехнулся Меченый.

 – Кетская огненная водичка, чеснок, можжевеловая ягода, речная трава. Пей, потом ляжешь на шею коня, пропотеешь на ходу. А там уж и поспишь немного. Часа три у нас будет. Потом пойдем на север. Только закусить сразу надо, а не то глотку обожжешь. Да и что ты ел в последние дни? Мекиш! Брось Сарлате лепешку с сыром.

Сарлата с трудом сел, повернулся к малла, протянул руку и, уже ловя брошенную лепешку, вдруг ухватил взгляд круглоголового карлика.

Тот смотрел на разбойника с ненавистью.

Когда Меченый объявил привал, Сарлата был почти в порядке. Силы возвращались в мощное тело так же, как полнится водой ведро, заброшенное на быстрину. Пожалуй, что через неделю Сарлата смог бы схватиться и с самим Меченым. А через две недели так и вовсе свернуть ему шею. Но стоило ли? Пусть все будет, как должно. Когда после короткой трапезы Мекиш занял место дозорного, а Меченый вместе с Тархом легли спать, Сарлата нащупал языком золотое кольцо, вставленное в щеку во рту, провернул его и раздавил один из черных камешков, оставшихся на ободке.

Когда-то меру золота за это кольцо отдал старому шаману. Десять вставок сделал тот ему на кольце да вручил полсотни амулетов, которые Сарлата раздал разбойникам. И вот, считай уже в третий раз, пришла пора воспользоваться древним лапаньским колдовством. На язык хлынула горечь, Сарлата закрыл глаза и почувствовал всех, на ком висели его амулеты.