Треба

Я послан самим молодым ишей! Его матушка Тупи передала ему твое письмо, и он повелел мне отправиться в Запретную долину вместе с тобой.

– Зачем? – спросил Кай.

– Он хочет, чтобы я все запоминал и потом рассказал ему о твоих подвигах. К тому же он молод, но умен. Он сказал, что кое-кто в Текане хочет твоей смерти и за тобой посланы убийцы. Я должен защитить тебя.

– Почему я не должен думать, что убийца это ты? – спросил Кай.

– Потому что я не убийца, – пожал плечами Шалигай, с ужасом покосившись на приблизившегося мейкка.

 – Точнее, не убийца для тебя. Еще он сказал, что я должен буду прочитать тебе его послание, когда мы доберемся до Храма Двенадцати Престолов в Анде.

– Давай прочтем его сейчас? – предложил Кай.

– Оно зашито под кожу, – побледнел Шалигай и потянул к локтю рукав на левой руке. – Иша не велел вскрывать письмо раньше времени. Всякое слово дорого к нужному часу.

– Что скажешь? – повернулся к Арме Кай.

– У него сильные обереги, – заметила она.

– Сейчас, – заторопился Шалигай, рванул ворот, потянул через голову пучок ожерелий с камнями, деревяшками и раковинами.

 – Иша поручил мне охранять, сберегать тебя, Кай, запоминать все и зачитать его послание в нужный час.

– Он не лжет, – согласилась Арма.

– Ну что же, – задумался Кай и вновь повернулся к спутнице: – Твое послание тоже зашито под кожу?

– Нет. – Она стиснула зубы. – Послание от моей матушки я выучила наизусть.

– Ладно, – кивнул Кай и посмотрел на Тару. – Я говорил не об этом спутнике. Наш отряд еще… увеличится.

Затем Кай повернулся к мейкку:

– Я рад тебя видеть, Шувай. Давай нож. И рассказывай, друг, где же ты его отыскал? Мы же вроде перевернули тогда все это логово?

Глава 4

Перевал мейкков

Он был и впрямь необычным, этот нож, напоминавший скорее маленький каменный серп. Кай снял его с огромной ладони мейкка осторожно, словно вытаскивал из-под камня ядовитую змею, но никто не спросил зеленоглазого, что это за нож и почему его поиски привели отряд так далеко на север.

Наверное, каждого из тех, кто стоял рядом с ним, Кай расспрашивал об этом ноже. Его рукоять и лезвие были выточены из одного куска камня, да таким образом, что белое вкрапление в нем напоминало язык пламени, бегущий к острию. Гарда между лезвием и рукоятью не сохранилась. От нее осталась только желтоватая полоска окаменевшей кости, и только по ней можно было предположить, что ножу многие сотни, если не тысячи лет. На самом камне не было ни единой выбоины.