Треба

Я вижу ваши следы!

Ивняк зашевелился, и оттуда сначала показалась округлая физиономия молодого кусатара, как водится, со сросшимися на лбу бровями, а затем и весь тати – одетый в обычный гиенский кафтан, разве только рукава на нем были надставлены – на половину локтя. По-другому, как знала Арма, и быть не могло, руки у всякого кусатара достигали почти до колен. На поясе у этого висел здоровенный топор в резном чехле.

– Течима! – спрыгнул с лошади Кай. – А что с Усанува?

– Он робеет, – развел огромные руки в стороны кусатара, не позабыв окинуть взглядом спутников Кая и приветливо кивнуть Мекишу и Шуваю.

– И в чем же причина его робости? – не понял Кай.

– Он нарушил слово, – вздохнул Течима. – Нас трое, а не двое.

– Трое, – кивнул Кай. – Да хоть четверо, время не терпит, пускай Усанува прекращает робеть и выходит, мы спешим.

– Понял, Кай, – кивнул кусатара и снова нырнул в кусты.

Течима появился из них через минуту, ведя под уздцы сразу двух лошадей. На одной из них сидел вооруженный несколькими дротиками и коротким луком, исполненный неподдельной скорби седой лами, на другой скорчилась чумазая девчушка лет шестнадцати, прихваченная за руки и поперек пояса веревкой.

– Вряд ли недавнюю резню сотворила эта троица, – усомнился Тару. – Нет. Они не могли взять на себя целую деревню мугаев.

– Эти нет, – согласился Эша. – Но кто-то взял. И не думай, старик, что я не видел их следы. На спуске с дороги на Хастерзу они были, хотя вот эти две лошади прошли поверх.

– Рад видеть вас.

– Мугайка, – пожал плечами Течима. – Сейчас притихла, а еще вчера была словно кошка. Мы встретили ее в десятке лиг отсюда в сторону Хастерзы. Она мяукала и рычала как зверь. Ты посмотри, пока мы ее поймали и связали, она мне все руки покусала!

– Зачем она была вам нужна? – спросил Кай, приглядываясь к незнакомке, которая зыркала на него как кошка, попавшая в силок, только зубы не скалила.

– Там что-то случилось, – неожиданно подал скрипучий голос лами и показал рукой на северо-запад, где над лесом стоял столб дыма. – Да, там, где теперь дым. Она бежала оттуда. И потеряла разум, если она его потеряла, конечно. Но если потеряла, то точно из-за того, что случилось там. А потом тот ужас, который был там, прошел по этой тропе. И поэтому мы пришли сюда не вчера, а только сегодня. Я почувствовал ужас, и мы отошли назад.