Трепет

 – Погиб в схватке. Но дом, за которым ты приглядывала и на ворота которого лепила на смолу липовые листы, никогда не принадлежал Йору. Можешь справиться в ратуше. Он записан на друга Йора, Сина. Налог за этот дом выплачен за десять лет вперед, у меня есть ярлык от Сина. Я не нарушаю законов Ардууса.

– Я не писец и не мытарь, – с досадой проговорила Лава. – Мне все равно, нарушаешь ты их или нет. И никакого Сина я не знаю и знать не хочу!

– Это ты зря… – Он тихо рассмеялся. – Многие мечтают о знакомстве с Сином.

А те, кто его знает, улыбаются, даже только произнося это имя. Прямо как я сейчас. Хотя у меня с ним связан самой черный день в моей жизни.

Незнакомец замолчал и как будто зашатался под порывами ветра.

– Ты в порядке? – Она шагнула к нему, но все равно не смогла разглядеть его лицо.

– Нет. – Он словно очнулся, покачал головой. – Я никогда уже не буду в порядке. Но какое тебе дело до меня? Тебе сейчас следует бежать домой и все рассказать отцу. Не обо мне. А о тех, кто следит за тобой.

Твоя беда – это и беда твоих родителей. Так всегда.

Лава уже хотела и в самом деле помчаться к дому, но замялась.

– Знаешь, мне кажется, что я тебя видела раньше.

– У дома Сина пару дней назад, – кивнул он.

– Нет. – Она была почти уверена. – Много раньше.

– Если вспомнишь, – он усмехнулся, – приходи к дому Йора. Я буду рад продолжить знакомство, если оно и в самом деле обнаружится и если прошлое очнется и узнает себя через много лет. Только не долби беспорядочно и долго.

Ударь два раза. И все. Я открою. А пока иди домой. Ты замерзла. И будь осторожна. Тебе и в самом деле угрожает опасность.

Сказал, попятился к стене дома, шагнул в непроницаемый мрак, царивший над узкой Свечной улицей, и растворился, растаял, исчез. Лава еще постояла несколько секунд на ветру, не веря своим глазам, затем списала невозможное на темноту и усталость, а потом побежала, поспешила к дому, мечтая лишь о ведре с теплой водой и кубке горячего питья. И одна мысль стучала у нее в голове до самого дома; а ведь и в самом деле, те секунды, в которые она была стиснута, свернута в кокон сильными руками незнакомца, именно в эти секунды она и чувствовала себя в безопасности и тепле.

Впервые за последние несколько лет.

Она была полна тревогой, но не ощущала беды до самого последнего мгновения. Наверное, слишком хотела согреться и не разбудить мать. Ночные скандалы и разговоры – это последнее, на что она готова была согласиться.