Трепет

Или, наоборот, надеялась разбудить ее, броситься к ней на шею и попросить прощения, не произнося ни слова, только хлюпая носом и тычась им в ее мягкую грудь. Метель и в самом деле как будто начинала стихать, но небо оставалось темным, и торопящихся к домашнему теплу горожан Лава так и не встретила. Едва ли не на ощупь вдоль стены амфитеатра она пересекла Вирскую площадь, утопая по колена в снегу, добрела по Мясной улице до Гороховой и потянула на себя дверь черного хода. Так и есть, старик привратник не закрыл ее.

Наверное, ждал, что взбалмошная девчонка вернется через минуту, да задремал.

Лава вошла в каморку привратника и почти на ощупь прокралась к следующей двери, раздражаясь, что сапоги липнут к полу. Конечно, старик любил побаловаться с плошкой меда и травяным отваром, мог и расплескать одно или другое, но откладывать мытье полов до утра было не в его правилах. Впрочем, если она сама не хочет ночных скандалов, стоит ли их предлагать слугам?

В нижнем зале пламя подрагивало в четырех светильниках.

Стража, охраняющая дом воеводы, должна была стоять у главной двери, в конце коридора, а здесь могла оказаться только служанка. Так и есть, на дальнем диване, что стоял у отсвечивающего углями камина, из-под войлочного одеяла торчали ее ноги. Все как всегда. Как же это хорошо – приходить домой, когда все спят! Лава улыбнулась и медленно двинулась вверх по лестнице. Неладное она почувствовала, почти поднявшись наверх. Подошвы продолжали приставать к ступеням. Сколько же меда надо было разлить, чтобы…

Лава оглянулась и замерла. Даже в полумраке ее следы темнели на белом камне. Она зажмурилась и поднесла пальцы к вискам. Тут же лопнула и поплыла легкая пленка едва приметной магии. Мгновенно запахло смертью. Лава пошатнулась, оперлась о перила, почувствовала, что и рука ее тоже липнет, наклонилась и вдруг поняла, что кровь всюду! В ней отражались угли камина у дивана, на котором лежала служанка.

Она тянулась следами из привратницкой и коридора. Она покрывала пятнами перила, как будто кто-то хватался за них, истекая кровью. Она стекала по ступеням вниз…

Медленно, словно оттягивая неизбежное, Лава поднялась еще на одну ступень, потом еще на одну, и еще… И увидела отца. Кастор Арундо лежал перед дверью в комнату дочери. Глаза его были открыты, и в них как будто застыло удивление.