Юдоль

Улеглось все, тут как тут прочая незадача – уже и обычные люди стали приделанной пакостью обращаться. Бродит, говорят, по селам какой-то колдун, отбирает для поганого воинства тех, кто покрепче, да приделывает. Поверь мне, парень, пригодятся еще тебе стрелы.

– Помогали бы еще они, стрелы, – пробурчал под нос лучник, почесал пустой живот и посмотрел вниз. – Смотри-ка. А некоторым и Пагуба словно пьянка на выселках. Вчера только пятеро смельчаков прибыли, а сегодня так и вовсе один. Отчаянная голова! Может, это и есть тот самый колдун?

По узкой дороге, разрезающей заросшую бурьяном луговину на две неровные части, скакал закутанный в темное всадник.

У него был крепкий конь, прикрытый спереди, с боков, сзади сыромятным доспехом. Поблескивала укрепленная на боку коня чудная пика с широким, словно черным лепестком наконечника и изогнутой серпом поперечиной. Что-то еще более диковинное висело на лошади с другой стороны. Всадник правил коня к проездной башне.

– Охотник это, – пробормотал старшина, приглядываясь к незнакомцу.

 – Давненько не появлялся в Намеше их брат. Смотри-ка! А ведь он в ранах. Нога перемотана, сидит криво. Интересно, чего это его сюда принесло? Спокойно у нас вроде пока?

– Да уж, – почесал затылок лучник, – спокойней не бывает. Разве только на кладбище.

– Ну ты ной, да не обделывайся, – проворчал старшина. – Против того же Хилана мы в полном порядке. У нас в самое жаркое время ни одна дрянь на улицы не прорвалась, только что ворота помяла.

А в Хилане четверть города в развалинах была. А то и половина. К тому же говорят, что смотритель там снова объявился. Дробилку уже ладит на площади. Ведь и до нас эта пакость доберется!

– А правда, что охотники и против мерзости пустотной горазды, и против приделанных молодцы? – возбужденно зашептал лучник.

– Вот уж не знаю, – пробормотал старшина. – Охотник охотнику рознь. Когда Пагуба за полгода перевалила и первое послабление началось, многие брались мерзость с полей да из деревень выводить.

Многие брались, да не многие сдюжили. Где они теперь – те охотники?

– А против сиуна он не оробеет? – прошептал лучник, и в это самое мгновение крылья захлопали над головой стрелка, заставили зажмуриться, едва не сбили юнца с ног.

– Ты сам не оробей, – раздраженно плюнул под ноги старшина, смахнул со лба выкативший пот и зашагал по лестнице вниз. – Один вояка другого стоит, только цены никто не дает.