Трепет. Камни Митуту. Книга третья

Если бы ты знала, сколько тварей мы с ним порубили, огибая озеро Аббуту. Он сделал из меня угодника, девочка. Никудышного, как ты заметила. Но угодники редко получаются великими. Тем более с кем мне пришлось возиться? Это же гахи. Кстати, землянка, в которой ты прожила два месяца, когда-то была неплохим домишком, который этот старик и построил. Это время погрузило старую лачугу в землю на три локтя, когда-то я сидел на ее пороге ногами наружу, и мне грезился дом на холме. Виз Вини еще смеялась, говорила, хорошо, что на твердом месте мой предшественник дом поставил, а то бы уже с коньком крыши в землю ушло это строение.

Тот старик и Виз Вини со мной примирил, сходил к ней и сказал, что теперь Портенум-Орс принадлежит не Ордену Смирения Великого Творца, а ордену бродяг и лекарей. И она согласилась. Он умел быть убедительным.

– Когда он умер? – спросила Кама.

– Умер, – удивился Орс. – Не думаю, что он умер. Он, конечно, не мурс и, как мне кажется, не акс, но долголетия ему не занимать.

– Как его зовут? – спросила Кама.

– Син, – ответил Орс.

– Ладно, – проронила она после паузы. – Но если ты вдруг начнешь читать мои мысли…

– Не имею такой привычки, – усмехнулся Орс и добавил: – И такого умения. Настроение твое буду чувствовать, но и только.

– И чтобы не болтать попусту! – процедила сквозь сжатые губы Кама. – Давай, что ли? Надеюсь, ты почувствуешь, как мне холодно.

– Для этого тебе придется подпустить меня ближе, чем я рассчитывал, – изобразил смех Орс.

Глава пятая. Обстинар

Они почти срослись за шесть лет. Игнис и Ирис. Ирис и Игнис. Могли по нескольку дней не перекидываться друг с другом словом, потому что понимали друг друга без слов. Достаточно было прикосновения. Игнис любил взять жену за руку, Ирис – прижаться лбом к плечу мужа. Конечно, оказываясь в уединении, они не ограничивались этими прикосновениями, но, если вдруг кто-то из них заговаривал со своим спутником в дороге, это значило многое. В этот раз заговорила Ирис.

Она поравнялась с Игнисом, сдвинула с лица шарф и произнесла:

– А если я никогда не смогу иметь детей?

Морозец выбеливал дыхание, слегка прихватывал щеки, одевал инеем гривы лошадей, покрывал игольчатым кружевом придорожные рощи. Дорога тянулась через холмы, минуя разрушенные замки и сожженные города. Немногочисленные валские деревни лежали в стороне от тракта, ведущего в герцогство Обстинар. И шести лет не хватило, чтобы пришла в себя Вала.