Назад дороги нет. Часть 1

 – Что ты тупая мразь, которая получает удовольствие от унижения других людей. Наверное, в детстве тебя самого унижали, может, это даже был твой папаша.

Тео на мгновение замолчал, он был немного ниже Тома, но в этот момент, казалось, что всё, наоборот, и это не он, а Том смотрит на него снизу вверх, пылает от ненависти и не знает, что ему ответить, потому как, надо же, Тео раскусил его. Даже не прикладывая особых усилий.

– Ух ты! – Тео широко улыбнулся. – Неужели я попал в точку? Неудивительно, что ты вырос такой скотиной.

Том сильно побледнел, он молчал и тяжело дышал, крылья его носа гневно раздувались. Он и Тео замерли словно гончие перед атакой, меря друг друга взглядами в абсолютной тишине.

– Да он же настоящий псих! – восторженно воскликнул вдруг какой-то мальчишка, глядя прямо на Тео, и это послужило началу действий.

Том резко замахнулся, ударил Тео прямо под дых.

– Ты ответишь за свои слова, сучонок! – яростно проревел он.

Тео согнулся, поморщился от боли. Дыхание его перехватило.

Боковым зрением он успел заметить, как шестёрки рванули к Оливеру и Нику. И Ник, на мгновение растерявшись, выронил из рук трубу, но тут же спохватился, поднял над головой табурет и сломал его об чью-то спину. Оливер же, схватив упавшую трубу, со всей силы ударил ею другого мальчишку прямо в живот.

«Они справятся, – подумал Тео, – а мне сейчас нужно разобраться с Томом». Он пригнулся, уворачиваясь от очередного удара командира, затем выпрямился и, особо не раздумывая, налетел на растерявшегося на мгновение оппонента, не ожидавшего такого манёвра от Тео.

Мальчик повалил того прямо на грязный пол, приземляясь сверху, коленями прижал его руки, не давая ими пошевелить, и замахнувшись ударил кулаком по лицу, а затем ещё раз, и ещё…

– Пошёл на хуй, урод! – проорал он в окровавленное лицо Тома.

Ярость, смешанная с восторгом и адреналином, застилала Тео глаза. Ему хотелось как можно сильнее избить Тома, до полусмерти, чтобы больше он даже смотреть на Тео без страха не мог.

Чтобы знал – его трогать не стоит, что он вовсе не мальчик для битья, что он сам может причинить настоящую боль.

Избивая Тома, Тео чувствовал ликование и непередаваемое облегчение. Всё то, что он держал внутри себя, с момента, как раздался выстрел, отнявший жизнь отца, вся та злость и боль сейчас вырвались наружу, придавали ему сил, приносили какое-то болезненное удовольствие. Он бил Тома и совершенно не желал останавливаться, он хотел уничтожить его.