Vice versa. Вакансия

Короче, ему нужен компьютерный класс в школе, спросил, не мог бы я его укомплектовать и настроить? А я с ним говорю, смотрю на гору техники, которая на голову в любой момент свалиться может, и понимаю, что вот это и есть мой шанс. Ну вкрутил, естественно, ему цену, а он даже торговаться не стал. Попросил о встрече. Ну, познакомил его с женой. Поговорили. Сначала с ним. Потом с ним же вместе с женой. И что ты думаешь, вот мы здесь. А теперь прикинь. Квартиру я свою сдал, это прибыток очень даже немаленький. Весь свой неликвид и твой комп в том числе продал за хорошую цену, ты уж прости, Дорожкин, на такой случай я даже рассчитывать не мог.

На устройство компьютерного класса у меня очень хороший договорчик, и дело уже пошло. И аванс получен! Здесь у меня работа не бей лежачего, за которую мне платят столько, что я вообще могу в потолок до пенсии плевать. К тому же и жена учительствует. Часов имеет в неделю меньше десяти, а получает в два раза больше, чем в Москве. И вдобавок ко всему у меня шикарная трехкомнатная квартира, которая мне ничего не стоит, а только, наоборот, постепенно переходит в мою собственность.

– О бесплатном сыре не вспоминал? – прищурился Дорожкин.

– Вспоминал, – кивнул Мещерский. – Только не слишком ли велика мышеловка? На несколько тысяч грызунов. А? Ты подумай об этом, я навел справки. Тут все так живут. Ну, может, не все так сладко, но никто особо не напрягается. Это, мой дорогой, называется просто – халява. Я допускаю, что она не вечна, но пока она есть, ее надо хлебать полной ложкой.

Сосать ее надо. А ты думаешь, что наши правители, которые на трубе сидят, по-другому рассуждают?

– Не знаю, – задумался Дорожкин. – Я на трубе не сидел. А так-то халява ведь разная бывает. Если как родник, то ничего. Бьет из земли, пьешь. Перестал бить, к другому роднику идешь. Или колодец роешь. А если эта халява как самолет? Раз, и закончилась на высоте тысяч так в десять метров?

– Так кто ж тебе мешает, пока ты в этом самолете, парашютик себе сообразить? – с жаром зашептал Мещерский.

 – Да если с умом, тут можно и на аэростат выкроить.

– Ну если только так… – потер живот, в котором было не так уж много места, Дорожкин. – Как тебе город? Я об общем впечатлении. О людях. Странным ничего не показалось?

– Да ну, – махнул рукой Мещерский. – Город как город. Я ж тебе сказал, что почти заграница. Ну, так я поездил, насмотрелся, удивить-то меня сложно. Народец слегка такой индифферентный здесь, с ленцой, я бы сказал.