Попасть в прошлое – не напасть, как бы в прошлом не пропасть!

Но это у «Шеви», а здесь такой номер явно не прокатит. Я, конечно, не химик, чтобы по остаткам в баке определить октановое число, да и не в курсе, какой марки бензин использовался в 40-х годах. Но явно не 92-й. А ведь октановое число прямо противоположно детонационному свойству горючего.

– Помню, водители старой школы рассказывали, что в шестидесятых годах в ходу был бензин с числом 66. Так вот, если полупустая бочка такого топлива постоит денек на жаре, то могла взорваться даже от удара камнем по таре.

А ведь высокая детонационная способность горючего требует меньшей степени сжатия, что было доступно старым двигателям.

Большое октановое число наоборот требует большего усилия и соответственно в обратку повышает мощность двигателя. А мощность таковая у ГАЗ-АА составляло всего 40 лошадок.

– Так что 92-й он может и не потянуть? Максимум 76-й. А такового у меня-то и нет! Придется идти на поклон к местным механизаторам, да и на счет аккумулятора поинтересоваться. А в этом мне мог бы Кузьмич подсобить.

Кузьмич копался на приусадебном участке. Но как только прояснил для себя мою насущную проблему, быстро забросил свое занятие, При этом тонко намекнул на толстые обстоятельства, что такие вопросы в сельской местности без поллитры не решаются.

– Ну об этом мог бы и не напоминать. Сам в деревне вырос. Разумею. Убедившись, что с данным предметом заминки не будет, старик развил бурную деятельность.

– К Лешке пойдем, – безапелляционно поставил он перед фактом, – у него должно быть, а если нет, к Ивану махнем, у этого куркуля даже прошлогодний снег найдется, правда цену заломит, жмот.

– Ну к Лешке, так к Лешке, – согласился я, – веди Вергилий.

– Чегой-то?

– Ничего, пошли говорю.

Местный механизатор Алексей слабо соответствовал общепринятому представлению о людях этой профессии. Низкорослый, щупленький с несколько нарушенной координацией движений. Двигался он так, что создавалось впечатление, что конечности у него приделаны к телу на шарнирах. И живут своей жизнью.

Узнав цель нашего прихода, он засуетился и стал бегать по двору, широко размахивая руками.

– Щас, щас, где оно, ага, вот, нет, там, – междометия сыпались из него как треск трещетки.

В конце концов его забег закончился возле сарая, где громоздилась нехилая куча металлолома. Покопавшись в ней, наконец-то извлек на свет божий что-то отдаленно напоминающее ящик.

"Судя по всему тяжелый, – подумал я, глядя с какой натугой он тащил его к нам, – как бы не надорвался.