Кто есть who, или Почем фунт лиха?

И чего тут гадать?! Березинцев, я же сразу сказал: это твоя вина! И нечего на кого-то «переводить стрелки»! – он махнул рукой и направился к калитке.

– Андрей Васильевич, что же ты так оплошал-то? – с сочувственным упрёком негромко спросил Белых.

–Николай Евгеньевич, полуавтомат был полностью исправный и работал, как часы! – столь же негромко, но категорично ответил Березинцев. – К тому же, у овец в силе ещё прошлогодний иммунитет. Тут, что можно сказать? Было бы желание – придраться можно к чему угодно.

Сказал бы я, что прививал шприцем, так тут же обнаружилось бы, что, например, я не под тем углом вводил иглу. Как говорится, Федот – всегда вину найдёт!

Ему было яснее ясного: Геринг (а, может быть, ещё и кто-то рангом выше) уже назначил его виновным, и теперь эту версию чинуши будут отстаивать любой ценой, не гнушаясь даже всевозможными подтасовками. Осуждающе взглянув в сторону Хахарнова, который тут же поспешил отвернуться, Березинцев тоже зашагал к калитке.

Свербилов, сидя в уазике на переднем пассажирском кресле, с надменным видом распорядился:

– Сегодня же провести массовую термометрию всего личного овцепоголовья, попутно допривить всю овцу, которая осталась не привитой.

Ясно?

– «Сегодня же» – не получится, – без намёка на пиетет, хмуро уточнил Андрей. – Овца сейчас на пастбище. Если сегодня повесить объявление и обойти по дворам, то начать эту работу можно только завтра. Но овцы у нас более пятисот голов. Это, как минимум, на два дня работы.

– Поменьше демагогии, Березинцев! – побагровев, заорал Геринг. – Кстати, с сегодняшнего дня весь скот переводится на стойловое содержание. Сельсовет об этом уже извещён. Кто выпустит на пастбище скотину, будет оштрафован по максимуму. Ясно? Всех об этом известить!.. Да, кстати! Тебе с Хахарновым на скотомогильнике нужно сжечь тушу больной овцы, её голову, шкуру и всё прочее. Без остатка! Место убоя продезинфецировать сухой хлорной известью!

Уазик, взбив колёсами пыль, помчался по улице.

Андрей оглянулся и, увидев уныло косящегося в его сторону Хахарнова, деловито осведомился:

– Слышал? Тушу овцы и всё прочее – сжечь на скотомогильнике. Приступай! Приду и проверю!

Он зашагал вдоль домов, ощущая досаду и раздражение. Неожиданно сзади его окликнул женский голос с нотками недовольства и ехидства:

– Андрей Васильич!

Березинцев оглянулся и увидел шанхайскую самогонщицу Цыбулину по прозвищу Наливайка.