Чемпион

Два часа проскучал в одиночестве и ушел голодный и трезвый. Сорвалась встреча? Не похоже, чтобы он договаривался с кем-то встретиться. Скорее кого-то искал. Я пожалел, что обратил на него слишком мало внимания. Расплатился, не дебоширит – и ладно, тем более, что в зале собрались две проблемные компании, требующие присмотра и быстрой реакции. Когда он ушел, наша барменша Светка отозвала меня за прилавок и тихо сказала:

– Заметил этого типа? Я вначале подумала, что это какой-то новый «обэхээсэсник»… – Светке стоило доверять, на обсчете и недоливе пива она съела собаку.

 – А потом присмотрелась… Знаешь, он на этих похож, которые из Афгана вернулись.

Как теперь выяснилось, она не ошиблась…

Утром, вскоре после завтрака, меня отвели в комнату для допросов. Минут через тридцать пришел Цыганков. В руке у него опять была папка с бумагами, но за весь наш разговор он ни разу ее не открыл. Выглядел он усталым, но был гладко выбрит, подтянут и благоухал одеколоном. По контрасту с моей провонявшей потом и камерным духом мятой одеждой это было очень заметно.

– Привет! – Он сел на привинченный к полу стул по другую сторону стола. – Как отдыхается?

Я пожал плечами и посмотрел на папку, в которой, я в этом не сомневался, он принес документы, определяющие мою дальнейшую участь:

– Меня куда, в «Кресты» переводят?

– Всему свое время. Следователь придет и объявит постановление.

– А вы?..

– А я с тобой поговорить еще раз хочу.

Разговор у нас вышел странный. Почти час Цыганков бомбардировал меня вопросами, уже звучавшими в первый день.

Мои новые ответы не отличались от тех, которые были записаны в протоколе, хотя Цыганков иногда и делал такое лицо, словно прихватил меня на вранье. Чувствуя, что он вроде бы относится ко мне без неприязни, я выбрал удобный момент и осмелился повернуть разговор на интересующую меня тему:

– Вы говорили, что Добрынин вел какие-то записи о наших делах…

Сказал, и сразу пожалел. Я интуитивно почувствовал, что моя инициатива ничего хорошего не принесет.

Так бывает в бою, когда понимаешь, что сделал ошибку, которой противник не замедлит воспользоваться, а ты исправить уже ничего не успеешь.

Цыганков кивнул:

– Ты хочешь узнать, что именно он записал? Я тебе отвечу. Но только в том случае, если ты перед этим ответишь на один мой вопрос. И ответишь честно. Годится?

Я отвел взгляд и кивнул.

– Отлично! Ты ведь в «Сказке» на воротах халтурил, а не просто так пиво пил. Правильно?

– Нет, – ответил я, глядя в пол.