Чемпион

Мне почему-то было очень противно врать ему в этом вопросе, хотя и правды сказать я, понятное дело, не мог.

– Вот и поговорили, – вздохнул Цыганков. – Только ты забыл одну вещь, а ведь тебя о ней предупреждали. Если мы что-то спрашиваем, это не значит, что не знаем ответов. Иногда вопросы задаются только для того, чтобы проверить искренность собеседника. Все очень просто: раз ты соврал в малом, значит, нет тебе доверия и в большом. И про «Сказку», и про клуб ваш спортивный у нас была своя информация. Клуб, скажу честно, пока трогать не стали.

А вот в кабаке вашем провели обыск и персонал допросили, как следует. Можешь поверить, нам рассказали много интересных вещей, не все ведь такие упертые… У Светланы Молчановой валюту нашли. Пятьдесят финских марок и двадцать долларов. Конечно, не особо крупный размер, но, с учетом ее прежней судимости, неприятности могут получиться серьезными…

Светка как-то рассказывала, что лет десять назад влетела за обман покупателей и получила два года условно.

Смеялась, что с тех пор чувствует ментов за версту и предпочитает с ними дружить, а не обострять отношения. Вот и додружилась…

– И все это из-за тебя, – вкрадчиво сказал Цыганков. – Может, у нее когда-нибудь представится шанс сказать тебе за это спасибо.

Я поднял голову и непроизвольно сжал кулаки.

– Не надо на меня глазами сверкать. – Цыганков усмехнулся. – Таких, как ты, я не один десяток видал. И не одну сотню еще увидеть придется, так что не тужься, не испугаешь.

А ведь мог бы не только себе, но и девчонке помочь!

– Как вы сказали, Молчанова? Не знаю такой. Я в «Сказке» с официантками не знаком.

– Она не официантка, а бармен… Последний раз предлагаю: будет у нас разговор? Хотя бы без протокола.

Я отрицательно покачал головой. Потом сглотнул застрявший в горле комок:

– Мне нечего больше сказать.

Цыганков встал:

– Тогда отдыхай дальше. А я, пожалуй, как следует займусь вашим клубом. Может, прямо сегодня там шороху наведу. Вечерком, когда у вас запрещенные тренировки начнутся.

2

Больше всего я переживал, что подведу Мастера. Он тренировал меня с девяти лет, а когда умер отец, фактически его заменил. Всем, чего я в жизни добился, я был обязан Мастеру. Я был готов сесть на любой срок, лишь бы не подвести его. Наверное, если бы мне твердо пообещали: сознайся в убийстве Добрынина и от клуба отстанут – я согласился бы, не раздумывая. Цыганков не дожал меня буквально чуть-чуть.