Послание из прошлого. Петля времени

Я ходил на процедуры, а в перерывах… между дикой головной болью и редким ее отсутствием вспоминал наши приключения и… даже признаться, хотел их повторить, пройти заново. Разумеется, до того момента, когда Червяков пульнул гранату в озерцо, – продолжил Петр. – Помню еще, что за дверью шушукались медсестры – мол, месяц прошел, а память к нему так и не возвращается и голова не проходит. А еще… – он помолчал, постучал костяшками пальцев по столу, будто бы этот жест помогал ему вспоминать: – …в палату приходил довольно неприятный тип в сером мятом костюме и спрашивал меня, что я видел, где мы были, что заставлял нас делать физрук.

Особенно много вопросов было про вас… – Петр повернулся к Шарову.

Полицейский, восседающий за командирским столом, ухмыльнулся.

– Куда вы нас вели, какая карта была у вас и видел ли я обозначения на ней. Не разговаривал ли физрук на иностранных языках при нас? Не упоминал ли столицы иностранных государств? Может быть, на что-то намекал или отходил в сторонку с кем-то.

Оставлял нас одних, даже на короткое время, отлучившись, например, в кустики. Эти моменты я четко помню, наверное, потому что тот мужик был… слишком уж настойчивым. И мерзким. Он по сто раз повторял одни и те же вопросы, а я все думал, что у него, наверное, что-то с памятью, но не решался спросить. И я все время отвечал ему: «нет, нет, нет, нет», – и так до бесконечности. А еще от него плохо пахло. Папа даже поругался с ним, мол ему наплевать на здоровье ребенка. Я слышал, как они спорили и этот тип в плохом костюме говорил, что я однозначно что-то скрываю и меня нужно вернуть назад в Москву к докторам, и что он сделает все для этого.

Но, видно, не получилось, и у папы крыша была сильнее. – Петр отхлебнул чая, лицо его стало серьезным. – Так что… Лиза, не знаю как ты, а я уверен, что мы там были. Там, в смысле – там. Вопрос не в том, почему мы не помним, это как раз ясно – шок и все прочее, а в том, что было первее – курица или яйцо. Иными словами… – он кивнул на страницу книги, которая лежала ровно посреди стола, – исчезнет ли крест, если мы каким-то образом попытаемся спасти себя.

– Крест не исчезнет, – вдруг сказал Давид. – Но мы здесь, потому что кто-то нас спас. И если этот кто-то – мы сами, значит, мы должны сделать это.

– То есть… если я правильно понимаю, мы одновременно и живы, и мертвы? Как пионеры Шредингера, так что ли? – Лиза покачала головой.

– Ты же видишь книгу, – повернулся к ней Виктор.