Лихолетье

] Акима, он выделял особо за его честность и житейскую сметку, которая простиралась куда дальше амбаров и скотниц[25 - Скотница – сокровищница.].

– Итого, батюшка, на нонешний день такой расклад получился, – Аким старательно выкладывал на счетах епархиальные расходы и доходы, – большой расход вышел. А коли бы великий князь на золочение храма Пресвятой Троицы не пожертвовал, то и в убыток бы вошли.

Искоса Аким поглядывал на владыку Митрофана, зная его нрав:

«А ну как не поверит? Хошь на богоугодные дела он доходов не жалеет, за растрату спрашивает строго.

Это с виду он такой отрешенный, а седая голова не хуже его вместе со счетами». Но протодиакон беспокоился напрасно.

– Не каждый день такой расход, Аким. Много хороших дел сделано. Да и не для того скотницы наши, чтоб в них гривны[26 - Гривна – древнерусская денежная единица (существовали серебряная и золотая гривна). По виду металлический брусок весом около 200 г.] грузом лежали… Все наше добро людьми множится во славу Божию.

 – Владыка встал и перекрестился на огромный образ Спасителя, взирающий на них из красного угла. Аким поспешил сделать то же самое, но не уходил.

– Ступай с Богом, Акимушка. Свое дело ты сделал добро. – Владыка повернулся к протодьякону. – Али еще есть чего молвить?

– Есть, отче… Есть. Сказывают, ромеи в городе объявились…

– Што с того… Владимир город торговый, не впервой сюда гости издалека съезжаются.

– То не гости, отче… Монахи ихние. Сколь годов на свете живу, а такого не помню.

У боярина Акинфия остановились.

– От кого узнал?

– Да от челяди[27 - Челядь – прислуга.] боярской и узналось.

Внутреннее, душевное спокойствие владыки стала сменять нарастающая тревога, но этого он не желал показывать никому.

Так же тихо повторил:

– Ступай, Акимушка. К обеду время.

Оставшись один, он думал о случившемся: «Давно легаты[28 - Легат – доверенное лицо, посол.] римского папы тревожат Русь… В Киеве их увидеть дело привычное, но сюда, в Залесский край, нога их еще не ступала…»

Владыка присел на лавку.

Взгляд его упал на тяжелую епархиальную книгу, оставленную, по обыкновению, Акимом, как того он требовал сам: «Пошто они сюда? Опять бередить раны давним расколом… От ереси нам и так отбоя нет. Хвала Спасителю, князь Юрий Всеволодович в вере тверд. Немало тому подтверждений. И щедрость его известна… Но будет день, будет и пища. Всевышний не оставит верных раб своих».