Лихолетье

Вековые сосны росли редко. Старый пожар оставил после себя следы.

Отлежавшись, Тереша поднял голову и осмотрелся вокруг. Густые заросли смородины были перед ним. Это была удача.

«Невелика радость, а все не печаль», – думал парубок, срывая кисловатые, еще не спелые плоды. Рядом виднелся и малинник. Тереша так увлекся, что не сразу различил возню в соседних кустах. Смутная догадка мелькнула в его голове: «Никак на самого хозяина нарвался», но зверь тоже почувствовал незваного гостя, и лес огласился медвежьим ревом.

Не чувствуя ног, парубок бросился в чащу – откуда силы взялись? Бежал, пока снова не обессилел. Так и упал навзничь на небольшой поляне.

Сколько лежал, неведомо, только почудилось ему ржание коней и плеск воды.

«Почудилось, – он открыл глаза, – нет, ей-ей, кони». И он пополз. Затем поднялся и нетвердой поступью потащился на доносившееся тихое ржание.

Людские голоса остановили его. «Кто знает: добрые ли люди, а может, и вовсе тати[46 - Тати – воры, разбойники.]?» Но остановили ненадолго.

Он усмехнулся сам себе: «А ты-то кто?»

Тишочком стал пробираться на голоса, пока в пролеске не показалась вода.

«Вот она, река, а вон и люди», – Тереша увидел, как трое конных поили лошадей. «Вои», – понял он.

Троица скрылась из глаз, уступив место следующей. Спугнутая беглецом сорока сорвалась с ветки, оглашая округу своей стрекотней. Один из конных насторожился, а Тереша уже лежал на земле.

«Неужто услышал… – кружилось в голове, – пужливый стал, хуже зайца, – нет бы к людям выйти».

Но неведомое чутье сдерживало его. К таким выйдешь, и головы можно не сносить.

Тем временем всадники, покончив с водопоем, скрылись из вида. Однако парубок был рад встрече. Дорога была где-то рядом. Да и река всегда к жилью скорее выведет. Слава богу, день выдался жарким, а река неглубока, осилил ее беглец быстро. Облачился снова в дерюжный кафтан, засунул за онучу нож, когда-то выигранный в зернь у сына коваля, спрятал за пазуху кресала, коим одарили добрые люди за работу, и, не думая про усталость, вновь пустился в путь.

Дорога отыскалась быстро. Довольный собой, он зашагал, надеясь найти хотя бы временное пристанище. Так к вечеру беглец вышел к жилью.

Весь была большой. Все бы ничего, да боярская усадьба грозно стояла невдалеке. «Раз боярин себе такие хоромы отстроил – знать, бывает частенько, в таком месте подмоги не жди, – с досадой подумал Тереша, – и куда токмо спешил». Но усталость валила с ног.