Владимир Ост

– А у вас нет случайно визитки? – сказал Алексей Алексеевич.

– Конечно, – ответил Наводничий. – Пожалуйста.

Русанов перед тем, как убрать визитную карточку Василия в карман, очень внимательно изучил ее.

– Хорошо. Так вот насчет медицины. Сам я – доктор медицинских наук. Но если говорить о сохранении тела Владимира Ильича, то эта работа ведется на стыке медицины, химии и физики.

Василий достал из кофра диктофон и включил его.

– Вы не возражаете, если я на пленку запишу наш разговор? Чтобы потом что-нибудь не перепутать.

Алексей Алексеевич слегка развел руки в приглашающем жесте.

– Как же удается так долго сохранять тело Ленина? – спросил Наводничий.

– Если не вдаваться в специфические подробности…

– Извините, что перебиваю, но мне как раз подробности нужны.

– Понятно. Так вот, чтобы сохранить прижизненный облик умершего, надо заменить воду в клетках организма на бальзамирующий состав. В человеке, видите ли, очень много воды. И ее нужно заменить специальным раствором.

– А состав этого раствора – тайна?

– Да. Это наше ноу-хау, как говорят иностранцы.

– Ноу-хау – это понятно. Это же деньги, наверно. Кстати, а сколько стоит забальзамировать человека?

– Не знаю… Я не финансист.

– А вот ваши специалисты, я слышал, бальзамировали иностранных вождей.

– Да. Это Димитров в Болгарии, Готвальд в Чехословакии, вьетнамский руководитель Хо Ши Мин, Агостиньо Нето в Анголе…

– И что, все это в порядке социалистической помощи, бесплатно?

– Ну нам-то, работникам, конечно, обычную зарплату давали, а государство, по-моему, за это получало определенную плату.

– Сколько?

Алексей Алексеевич поднял взгляд к потолку и задумался. Василий украдкой подтянулся в кресле и стал разглядывать бумаги, лежавшие на столе.

– Думаю, речь может идти о суммах… в миллион или полтора миллиона… долларов… за каждого, – медленно сказал Русанов и опустил взор на собеседника, но за мгновение до этого Наводничий успел уставиться куда-то в угол комнаты.

– Хотя я не уверен, – продолжил Алексей Алексеевич. – Может, с какой-то из этих стран деньги не брали. Это ведь было дело политики. Экспорт идеологических ценностей не преследовал материальной выгоды.

– Ну, а как вы отнесетесь, скажем, к тому, что сейчас вот возьмут и решат похоронить Ленина?

– Это будет научная потеря. Все-таки никто в мире подобного не делал.