Владимир Ост

Увидев, что взгляд Осташова тем временем стал еще более отстраненным, Наводничий помахал из стороны в сторону ладонью на уровне его лица.

– Володя, алле, ты здесь?

– Да, – сухо ответил Владимир. – Я все видел, ты сейчас рукой качал. Послушай, по поводу скифа: твой ленинский специалист определил, сколько этому воину было лет, когда он умер?

– Да. Ему примерно лет двадцать пять было, наш ровесник. Тогда люди долго не жили, это я тебе как историк говорю.

– А отчего он умер?

– А черт его знает. От болезни, наверное.

– Может, дубиной по башке получил?

– Ха-ха, бейсбольной битой. Нет, это вряд ли. Если погиб, то, скорее всего, его из лука подстрелили, а может, зарезали: череп и кости целые. А какая тебе разница?

Осташов пожал плечами.

Василий сказал:

– Понятненько.

Они молча пожали руки. Василий, отвернувшись и уходя, слегка выпучил глаза и покачал головой из стороны в сторону, словно хотел сообщить кому-то третьему свое мнение о Владимире: «А чувак-то, похоже, того, с закидонами».

Глава 5. Не в ту степь

Степь, покрытая яркой травой, тянулась от горизонта до горизонта. Из-за неоглядного размаха этих просторов казалось, что зеленый ковер стелется во все стороны ровно и гладко, но на самом деле поверхность его бугрилась небольшими пологими сопками.

Два подростка лет десяти, шедшие по весенней степи, время от времени поглядывали вверх и прибавляли шаг: небо быстро затягивалось тучами.

– Вроде бы идем не так уж долго, а смотри, Чойбалсана уже не видать, ни одной пятиэтажки не видно, – сказал упитанный мальчик, одетый в черный тренировочный костюм.

– Ну ты, Жень, даешь. Ты же сказал, что знаешь, где монгольское кладбище, – ответил Вова, худощавый паренек с пшеничными волосами. Он на ходу заправил в серые брюки выбившуюся из них красную рубашку, но сделал это напрасно, потому что тут же быстро наклонился к траве, и коротковатая рубашка вылезла наружу снова.

– Макака! – позвал он, подняв что-то с земли.

– Сам ты макака. Я – Макаров, – огрызнулся пухлый мальчик и, не оглядываясь, пошел вперед. Но, сделав несколько шагов, резко остановился и, развернувшись, сказал:

– Если я Макака, тогда твоя кличка – Осел.

– Почему это?

– Потому что твоя фамилия Осташов. Она на «ос» начинается, и «осел» на «ос» начинается. Значит, ты Осел. Ха-ха-ха, Осел, осел, осел!

– Сам ты ишак… Ну хорошо, ты не ишак. И не макака.