Антанта

Проводник размахнулся и выбросил прибор, по которому только что говорил, подальше к стволам берез. После чего, уже не церемонясь, рывком потянул Катю за собой.

– Привал окончен, – сказал он. – Теперь до лагеря без пауз.

– Привала не было, – захныкала Катя, вырываясь из хватки. Впрочем, проводник держал не особо крепко, хотя было ясно – такой мог бы и руку сломать.

– Мы ползли как улитки, – заявил Демьян. – Здесь это равно отдыху. Обещаю, ответы будут – на хуторе.

– Что за контакт?! Что за опасность?! С кем ты разговаривал?! Что тут творится?! Почему мы…

По правую сторону от них затрещали ветки.

Зашевелились кусты. Из них вышел знакомый Кате человек.

– Черт… – прошептал проводник. – Не повезло.

– Не может быть, – проговорила Катя, борясь со спазмом в горле. – Это как?

В десятке метров от них стоял Арсений. Он молча осматривал все вокруг, словно телепортировался сюда прямиком с грибной прогулки.

– Спокойно, – проговорил Демьян, стискивая зубы и поднимая дуло по миллиметру. – Это не он. Катя, это не он.

Девушка принялась медленно считать до десяти. Проводник был прав, сказав, что от ответов легче не станет.

Призрак увидел их, поначалу не задержав взгляда, словно они были пустым местом. Затем заметил Катю. Его губы расползлись в довольной ухмылке.

– Арсензом, – проговорил Демьян. – Катя, если я не выживу – расскажешь в лагере, что нам встретился Арсензом…

– Прекрати, пожалуйста, – прошептала девушка.

Призрак пришел в движение. Одного этого оказалось достаточно, чтобы он утратил сходство с человеком. Пока он стоял – еще можно было перепутать. Теперь же нет. Не тогда, когда фигура понеслась к ним со скоростью взбесившегося паровоза.

Демьян оттолкнул плечом Катю в сторону, сам успел отпрыгнуть в другую. В прыжке открыл огонь. После недавних небесных раскатов треск автомата уже не ошеломлял.

Непонятный монстр добирался до них по кривой траектории, почти не обращая внимания на пули. Его лицо приблизилось настолько, что стали различимы эмоции, которые настоящий, живой Арсений пытался в себе скрывать. Призрак же не скупился на богатую мимику. Насмешливость, раздражение, снисходительность – и ряд глубоких комплексов, которыми все вышеперечисленное тщательно полировалось. Будто перед Катей материализовался сгусток всех пороков погибшего.