Новая Зона. Личность клиента

На экране телевизора – другой день. Все та же палата, уже залитая ярким искусственным светом. Алена сидела на кровати в пижаме, закрываясь подушкой.

– Смотри в камеру, Сольская, – требовал мужской голос. – В камеру, я говорю.

– Где тетя Настя? – спросила девочка недовольно.

– Она тут больше не работает. Скажи, как тебя зовут.

– Алена я!

– Чем ты больна?

– Ничем. Отстаньте от меня!

Камера уставилась в дергающийся пол.

– Сольская, просто скажи, что ты в порядке, и тебя выпишут.

– Я сама уйду, когда захочу!

– И что будет написано в твоей карточке? С лейкозом тебя ни на одну работу не возьмут.

Ни один пацан на тебя не посмотрит.

– Уйдите из моей палаты!

– Это не твоя палата, а больничная. Дура, улыбнись в камеру и скажи, что ты здорова, и через час будешь дома.

Раздался глухой удар, будто через комнату бросили подушку. Камера взметнулась вверх, лампа дневного света на миг заполонила весь обзор. По экрану пошли статические полосы.

Виктор пролил кофе себе на брюки и, охнув, отставил кружку.

Было только одно объяснение, почему больница хранила на себя подобный компромат, – эти записи попросту никто не пересматривал. Видимо, презентация с улыбающимися здоровыми ребятишками заслуженно провалилась.

Виктор уже хотел выключить запись, как полосы внезапно пропали. Детектив замер с пультом в руке.

В камеру заглянуло улыбающееся лицо. Без сомнения, это была Алена. Теперь она выглядела гораздо старше и лучше – кожа здорового цвета, порозовевшие щеки. И она улыбалась.

– Всем привет, это Литера, – произнесла девушка. – Не знаю, будет ли это кто-то потом смотреть, но на всякий колбасный… Фармер! Держи камеру прямо!

Картинка немного выровнялась. Алена поправила шапочку на голове.

– В общем, дорогая моя больничка, – торжественно начала она. – Имею честь сказать, что я чувствую себя прекрасно и что вы мне осточертели до невозможности. Потому я вас покидаю. Лечить вы не умеете, зато заболеешь с вами в два счета. Надеюсь, когда-нибудь вы наберетесь смелости посмотреть записи, которые делаете не пойми зачем, и в вас заговорит совесть.

А еще я искренне желаю, чтобы вас закрыли на фиг. Я потопала домой. Все, выключай.

Девушка засмеялась, ей вторил приятный мужской смех. Картинка пропала.

Виктор еще минут пять смотрел на экран, прежде чем понял, что других записей больше не будет. Его пальцы крепко сжались в кулаки. Он почти пожалел, что его удостоверение, которым он светил в клинике, недействительно.