Свет далекой звезды

 – Не двигайся, подожди. Я врача позову.

Она нащупала кнопку вызова и стала лихорадочно вдавливать ее.

Никогда не любила докторов. Надо сказать, не люблю и сейчас. Вроде бы и благородное дело делают, а все равно. Мне крутили голову в разные стороны, что-то спрашивали. Можно подумать, я была в настроении. Оставалось только лежать и мычать в ответ на все вопросы. Казалось, что я говорю осмысленно, но уже через пару секунд я начинала в этом сомневаться. Тем не менее, за одно только освобождение воздуховода я была готова отдать все карманные.

Несколько минут спустя мы с Боженкой снова остались одни, зная, что это ненадолго.

– Сколько я тут лежу? – спросила я, откашливаясь. Меня предусмотрительно обкололи какой-то дрянью, но боль она все же снимала не полностью. С каждым слогом кто-то словно вкручивал мне в голову огромный винт.

– Шесть дней, – ответила Женя.

Однако.

– А на седьмой Бог заново создал Алексу, – пробормотала я.

Божена сжала мою руку в своей ладони. Я ощутила легкий укол.

Нет, это всего лишь игла капельницы.

– Что произошло? – подумала я вслух.

– Ограбление, – сказала Женя. – Ты помнишь?

Мой чайник покипел еще немножко, пока не пошли бульки.

– Да, – произнесла я, подавив желание кивнуть. – Женя… в тебя стреляли.

Боженка замотала головой.

– Нет, – ответила она. – Меня хотели напугать. Выстрелили куда-то над ухом. А тебя ударили чем-то. Пистолетом, наверное, я не видела.

Мамочки.

– За что? – спросила я, приготовившись услышать самые разные ответы.

Спасибо, сестренка. Я все поняла.

– Что со мной? – прошептала я. – Почему на мне повязка?

Я попыталась поднести руки к голове, но смогла пошевелить ими лишь настолько, чтобы зарыться пальцами в спутанные волосы сестры.

– На тебе нет повязки, – ответила Женя тускло.

Я моргнула еще раз. Ничего не изменилось.

– Что? – задрожала я. – Как это…

Это что же, я все это время лежала с открытыми глазами?

– Ты смотришь на лампу, – сказала Божена, поднимая голову.

Только сейчас я поняла, что с момента пробуждения не видела ровным счетом ничего.

Воображение и обострившиеся чувства воссоздавали мне картину происходящего.

– Женя, – позвала я жалобно.

Я впилась ногтями в ее руку. Шмыгнув носом, Божена погладила меня по голове.

– Я тут, сестренка, – сказала она. – Теперь я тебя не оставлю. Никогда.