Свет далекой звезды

Я осваивала важную науку – постоянно чувствовать оценивающие взгляды, не обращая при этом на них внимания.

Куда я шла тогда? В банк, к Божене? Нет, к ней я заглянула после звонка. Должна же я была иметь других тараканов в голове, выгнавших меня в тот день на улицу. Не помню. Зато помню сам звонок.

Как будто это случилось минуту назад. Я стою у газетного киоска. Ощущаю запах типографской краски, шелест бумаги на ветру. Необъяснимую тревогу. Не люблю газеты – вечный символ потерянного времени и плохих известий.

Откуда-то доносится запах апельсинов, на дороге скрипит упавший рекламный щит, и меня все это жутко нервирует. В голове стандартный сумбур. Хочется уйти домой, но дома нет будущего, а в будущем нет дома.

Мелодия Энии отвлекла меня от тягостных мыслей. Я вытащила трубу.

– Мяу, – сказала я тягучим, томным голосом.

– Мяу, – отозвалась Боженка. – Ты где сейчас?

– Гуляю, – ответила я, потирая лоб.

– Ты на ногах твердо стоишь?

Я посмотрела на свои ноги. Не лань, но и не бегемотиха.

– Вроде да, – ответила я. – А что?

– Мне зарплату повышают.

Я завизжала, перепугав газетчика.

– Сильно? – спросила я, чуть отвернувшись.

– Долларов на шестьдесят.

– Это целых два грина в сутки?

– Цыпа, ты считать научилась? В каком классе уже?

Я захохотала.

– Ты выставляешься, – сообщила я. – Вечером.

– Ага. Вот, уже за свечами бегу.

– Звать кого-нибудь будем?

– Зачем? – удивился голос Боженки. – Мы же благовоспитанные дамы.

– Да-да? Ты хочешь об этом поговорить?

Трубка издала несколько шипящих звуков.

– Андрюха тебе привет передает, – сказала трубка.

– И ему тоже.

– Мяу!

– Мяу!

Я спрятала трубу в сумочку и подставила лицо солнцу.

Наверное, надо сказать, почему маленькая прибавка к зарплате моей сестры стала для нас таким ярким событием. Дело в том, что мы к тому времени жили вдвоем. Сами. Я не стану распространяться о том, как так вышло, что мы остались без родителей – это не имеет никакого отношения к делу.

Жизнь иногда бьет вместо того, чтобы гладить, а одни самолеты падают, чтобы другие приземлялись. Наверное, в этом есть какой-то жестокий баланс. Не надо мне говорить об опекунстве и попечительстве – я эти понятия выучила наизусть, как и много других нехороших слов. Думаю, будет достаточно их не использовать.

В то время Божене стукнуло девятнадцать или двадцать, где-то так. Когда она устроилась кассиром в банк, не имея образования за плечами, это была сказка.