Метро 2033: Спящий Страж

– Вопрос философский, – Док смочил компресс перекисью. – А я не философ. Чего тебе вообще дался этот Еж? Он же бахнутый на всю голову.

– Да так… просто. Слушай, проверь кровь, а?

Семен размазал каплю крови меж стеклышками и прильнул к окуляру микроскопа. Нахмурился, покрутил колесико и нахмурился пуще прежнего.

– Что там, Сема?

Друг не ответил, и это молчание было красноречивее любых слов. Что-то там все же есть. Осталось выяснить, как скоро это что-то его прикончит.

– Ну? Не томи.

– Подожди.

Ждать бродяга не мог. Ждать можно, когда неясно: ангина или насморк. А когда выбор из дерьма и полного дерьма – спокойно не полежишь.

– Еж сказал, твари разносят бешенство. Точнее, разносили. Он же всех перебил… – Влад усмехнулся. – Вот же повезло нарваться на последнего заразного.

– Бешенство? – врач приподнял бровь. – Если это и бешенство, то весьма атипичное.

– И что со мной будет? Начну кидаться на всех с пеной на губах?

– Наоборот, – холодно сказал приятель. – Тебя ждет недолгая вегетативная жизнь.

– Какая-какая?

– Овощем станешь. Судороги, водобоязнь, потеря памяти, паралич. Два-три дня – и на вынос.

– И никаких шансов?

Врач снял очки и потер вспотевшую переносицу.

– Прости.

– Ты-то тут при чем? – Спас кисло улыбнулся. – Карандаш и бумага есть?

* * *

Арина не любила свиней. Живут по колено в грязи, жрут помои, в загонах ни лечь, ни развернуться, но за долгие годы ни одна хавронья не отважилась сбежать. Хотя тонкие жердочки и гнилые доски при всем желании не сдержат натиск огромной туши.

А свиней все устраивает. На чумазых рылах застыли улыбки, глазки задорно блестят. Хрюши с радостью встречают новый день, хотя прекрасно понимают, чем все кончится. Когда будущей похлебке вбивают штырь в сердце, соседи безучастно жуют мусор и дергают ушами при особо громких визгах. Мол, подыхай потише, приличные чуньки кушают.

Бекон давно смирился с неминуемой участью и терпеливо ждал своей очереди, не пытаясь что-либо изменить. Сравнения напрашивались сами собой, но Кроха упорно гнала их прочь. Девушка свято верила, что люди не такие, что добро сильнее зла, а все беды – от недопонимания. Дочь сталкера просто не могла терять надежду, ведь любой поход отца мог стать последним. Страх за любимого человека не давал окунуться в рутину и наслаждаться сытой повседневностью.