Властелин 4. Мы наш мы новый мир построим

Но с Иродом Каиафа постоянно находился в состоянии почти открытой вражды. Поэтому ему предстояло убедить римского наместника, что преступник Иисус замышляет не только против Иудеи, но и против Рима.

Долго убеждать Понтия Пилата не пришлось. Он уже слышал о происшествии на Храмовой горе и сразу согласился отправить римских стражников на поиски опасного преступника.

Но они бы долго искали, а могли и не найти, если бы Я им не помог. Мои помощники знали, где живет один из учеников Иисуса по имени Иуда. Они появились в его доме ночью и стали убеждать выдать римской страже место, где скрывается Иисус.

Поначалу Иуда не соглашался, но мои помощники привели весомые аргументы за то, что его учителю лучше быть подвергнутому аресту, чем всю жизнь скрываться. Ведь наказание за такой мелкий проступок не может быть слишком суровым. Ну всыпят десяток плетей и отпустят на свободу. Он еще и для своей паствы предстанет, как страдалец за веру.

Хорошенько поразмыслив, Иуда согласился с их доводами. На следующее утро он отправился в резиденцию римского наместника и рассказал начальнику стражи, где скрывается Иисус.

Иисуса арестовали.

Каиафа созвал Малый Синедрион в Храме. Его члены уже знали, почему первосвященник так поступил. В Храме их собирали по особым случаям. Например, только в Храме, и нигде более, мог быть вынесен смертный приговор. А именно о такой участи для Иисуса они договорились два дня назад в доме Каиафы. Осталось соблюсти лишь формальности: найти весомую причину для вынесения столь сурового приговора.

Иисуса привели на допрос, и оказалось, что обвинить его не в чем. Его поступок на Храмовой горе никак не тянул на смертный приговор. В своих проповедях он не противоречил заповедям божьим и не призывал к смертным грехам. То, что все люди равны перед богом – это, конечно, ересь. Евреи – избранный народ. Но как такое обвинение представить римскому наместнику?

Два часа изнурительного допроса не привели к формулировке сколь-нибудь серьезного обвинения.

Наконец Каиафа задал вопрос, на который не надеялся получить положительный ответ. В доносе на Иисуса говорилось, что он считает себя сыном божьим. Ну кто в здравом уме признается в такой ереси?

– Это правда, что ты считаешь себя сыном божьим? – глядя прямо в глаза Иисуса спросил Каиафа.

– Я и есть сын божий, – ответил Иисус, ничуть не смутившись.

По залу прокатился глухой рокот. Старейшины Синедриона в недоумении переглядывались между собой.