Сага о таксисте

Одна из Томсиков командует:

– Вырубай, сами петь будем!

Затянула на пару с подругой: «Не уходи, побудь со мною…» Я даже подпевал. Но что значит женщины. Гульки гульками, песни песнями, да как после праздника плоховатисто – не забывают. Побаивались Томсики похмельного «утра туманного, утра седого».

– Притормози, – просят, – у какой-нибудь аптеки.

Активированным углем собирались запастись и корвалолом. А на дворе уже не детское время. Повёз по дежурным аптекам. Поздно, часов одиннадцать. В первую аптеку одна Томсик сама пошла, но по синусоиде.

В следующую аптеку сам пошёл, куда, думаю, таких отпускать, ещё нарвутся на неприятность. Оставлял в машине, сам ходил. Одна аптека не работала, в другой не оказалось активированного угля. Наездили они рублей сто пятьдесят. Но, рассчитываясь, сказали:

– Вы по аптекам ездили, ухаживали за нами, романсы подпевали…

Дали двести.

Была ещё одна Томсик, несколько месяцев постоянно два-три раза в неделю ездила.

– Вызов в Привокзальный. Просят срочно.

Не ближний свет.

– В принципе, – говорю, – могу, но не раньше как через двадцать минут.

Руководитель полётов хватается за меня:

– Никого нет, я их подержу. А ты жми.

Иду на все красные, рву, прилетаю. Это частный дом. По внешнему виду жилым не назовёшь. Кособокие ворота. Снег у калитки девственный, никакой тропинки. Ни дыма из трубы, ни звука. Докладываю диспетчеру: прибыл. Минут пятнадцать ехал, минут пятнадцать стою.

– О, вы уже приехали, сейчас я соберусь.

Я летел, а она ещё причёску не сделала. Минут двадцать стоял у ворот. В тюрьму на свидание ехала. У меня был диск с цыганскими песнями, поставил. Она обрадовалась.

– Меня, – говорит, – Тамарой зовут.

– Томсик, что ли?

– Ну.

Рассчитываясь, похвалила:

– С вами хорошо ездить.

И стала постоянным клиентом. А потом пропала.

С цыганами до конца никогда не знаешь, чем закончится.

Везу жену с оптовки домой, диспетчер ищет, кто бы поехал в Порт-Артур на Марьяновские. На призыв никто не отвечает. Я довёз супругу до дома, высадил, а диспетчер продолжает призывать на Марьяновские машину, минут двадцать долдонит, но никто не хочет ехать. Откликаюсь, диспетчер говорит:

– Они будут ждать.

Приезжаю. Цыгане. На улице сидит на лавочке пацан с обожжённой рукой, рядом полтабора народа.