Мальчик и замок

Никита перевёл взгляд на книгу со вчерашнего вечера не меньше мальчика ждавшую этого часа.

– Начнём? – улыбнулся отец и не дожидаясь ответа скользнул пальцем между страниц, вдоль закладки, и вскрыл книгу ровно там, где они  остановились вчера.

Где в такие моменты была мама? Не понятно. Не выходя из гостиной она желала сыну спокойной ночи, когда он бежал из ванной с солоноватым привкусом зубной пасты во рту, и после – исчезала, растворялась в неизведанном до следующего утра, когда надо будет собирать Никиту в школу.

Иногда и она читала ему перед сном. У неё выходило хуже. Мама старалась подражать отцу, меняя голос под каждого героя, но маленькому Никите это казалось нелепым и почему-то стыдным. Голос отца же завораживал. Частенько ребёнок прикрывал глаза, восторженно наблюдая за тем, как в оранжевой пустоте произносимые отцом слова выстраивают города, создают людей и животных, и пускают их в хоровод по царствам-государствам, лесам-полям и рекам-долинам. Голос отца стал тише. Он прочёл ещё несколько предложений и умолк.

– Спишь?

– Нет, – испуганно открыл глаза задремавший мальчик. – Не сплю. Давай ещё немного.

Отец прикрутил верньер ночника, сгустив оранжевый полусвет чернотой, и прочёл ещё пару страниц.

– Всё, – он звонко захлопнул книгу. Отец всегда хлопал книгой, как судейским молотком – ставил жирную точку в процессе. Книга легла на прикроватный столик до следующего вечера. Верньер, выкрученный до щелчка, отдал комнату ночи. Чёрный отец перенёс чёрное кресло в ту часть комнаты, где днём стояли стол, шкаф и деревянная лестница шведской стенки; сейчас всё это, как и отец, стало частью темноты.

  И в этой темноте реальны были только Никита и его кровать – выхваченные у мрака лезвием лунного луча.

– Спокойной ночи, – донеслось от двери.

– Погоди, пап.  Скажи мне честно, только честно!

– Да. Так честно, как умею.

– Хорошо. А волшебство – есть?

Темнота долго молчала. Та её часть, что была отцом, переместилась и со скрипом уселась на край кровати.

Он перегородил дорогу свету из окна, и контур папы, оставшегося всё же Темнотой, засиял.

– Конечно, есть.

Голос отца едва слышно звенел фальшью. Никита обиженно вздохнул и отвернулся к стене.

– Спокойной ночи…

– Будет тебе, – Темнота потрепала мальчика по волосам. Но Никита только туже завернулся в одеяло.

– Погоди, не засыпай.

Отец вышел из комнаты, обдав её внутренности быстрым светом. Через минуту всё повторилось.

– Смотри.