Музей шкур

Тимур прибавил шаг и потянул за собой Ташу.

Когда он оглянулся в следующий раз, белизна облачной стены померкла до грязной серости февральского сугроба, которая быстро чернела. Впереди и над ними раскинулась нетронутая безмятежная синева. Этот контраст не на шутку пугал.  Вооружённый молниями фронт несколько раз предупредительно рыкнул, сверкнул ветвистыми разрядами и двинулся на город.

Таша обожала дождь и инфернальность грозы; Тимур не любил ощущать телом мокрую одежду, а грозы попросту боялся. Он тянул – она сопротивлялась.

На его стороне был вой сирены – только неизвестная опасность вернула Таше благоразумие, и они со всех ног побежали в город. Грозовой фронт со спокойной уверенностью пустился в погоню.

Дождь застиг их у самого дома. В последнем отчаянном броске тучи обдали Вершининых градом крупных капель. Как только пара скрылась в подъезде, мелкий частый дождь накрыл Лесозёрск.

Забежав в квартиру Вершинины первым делом закрыли все окна, стянули сырые вещи и полезли в ванную смывать налипшие частички.

Наташу перегонки с ливнем воодушевили – она решила воспользоваться наготой, и прижалась к мужу. Тимур отстранился.

– Не сейчас. Надо позвонить на комбинат, – он торопливо выскочил из ванной, едва не подвернув поочередно обе ноги. Телефон разрывался. На экране горел значок десятка пропущенных вызовов.

– Да?

– Что «да»? Ты где? Чего трубку не снимаешь?

– Дома. Что там? Утечка?

– Не знает никто. Весь комбинат на ушах. Дуй сюда.

– Отгул же, Николай Александрович…

– Отменили все отгулы.

Тимур с досадой швырнул мобильник на диван. Аппарат отпружинил и грохнулся на пол. Наташа стояла в дверях – обнажённая, в мелкой росе, с полотенцем вокруг головы.

– Пойдёшь?

– Угу.

Тимур достал из шкафа свёрток с защитными костюмами. Один надел, второй протянул Таше: «И не спорь».

Город словно вымер – пустые улицы, затворённые окна. Тимур прошёл было к остановке, но сообразил, что во время тревоги рейсов не будет. Пришлось идти пешком.

Через забрало костюма городская пустота казалась фантастической: исследователь на постапокалиптической планете.

Из памяти вынырнула картинка. Остов качели без маятника, вросшая в землю карусель и обгрызенная песочница, лавки смотрят на бугристую поляну застывшей изборождённой глины. Дома вокруг облезлые, грязные, в ржавом налёте песка и всё той же глины. Пыльные асфальтированные полотна перерастают в запёкшееся на солнце грязевое месиво и плешивые газоны. Повсюду мусор.