Музей шкур

И посреди всего этого зобатый голубь преследует голубку, выметая дорогу широким веером распяленного хвоста. Откуда это? Фильм, детство, осадок прочитанной книги? Он не помнил. Но такая картина куда больше сочеталась бы с его костюмом. Это ощущение усиливала воцарившаяся тишина, совершенно особенная. Не тягостная, какой была бы первозданная, где тебя разъедает от одиночества и желания заселить всё вокруг своими подобиями, – наполненная отзвуками незримого присутствия. Как будто вирус мгновенно убил всё живое.

А что если так? Тимур приостановился. Трупы в квартирах, остановленные за своими обычными делами. Но ведь он жив. И Таша. И с завода звонили.

– Тишина! – вдруг сообразил Тимур. Сирена больше не выла. Он вгляделся в воздух. Тот был беспредельно прозрачен. Дождь прибил пыль, растворил её в лужах, а те разбежались ручьями, унося её прочь с улиц. Небо от края до края снова светилось тихой ровной синевой. Вода под ногами и сияющие каплями листья были единственным напоминанием о том, что десять минут назад здесь царила буря.

Вершинин свернул с центральной дороги и оказался перед центральной проходной химкомбината.

3

Комиссия из Москвы не заставила себя ждать. Десяток солидных дядек и тёток в дорогих костюмах, деловито водили носами, тыкали пальцами в каждый угол, периодически значительно кивали. Вокруг них суетились специалисты в белых халатах – те, кто на самом деле выясняет, изучает и разбирается. Своеобразная модель атома – флегматичное ядро и энергично носящиеся по кругу электроны, боящиеся остановиться хоть на миг, чтобы не грохнуться со своей орбиты.

Что эти люди намеревались здесь найти спустя несколько дней после происшествия – мало кто понимал. Но озвучить это не решался даже директор комбината.

Вершинины наблюдали за шествием делегации по заводской лаборатории через стекло стерильного бокса. Заражёнными считались все, но Тимура с Наташей решили изолировать и осмотреть тщательнее – они дольше остальных контактировали с взвесью, которую теперь называли пыльцой.

Московские лаборанты облачились в скафандры, ощетинились иглами и кинулись заново брать образцы и анализы – то ли не доверяли лесозёрским спецам, то ли оправдывали дальнюю дорогу. Единственное, чего они не могли повторить – заборы воздуха с пыльцой. Пришлось довольствоваться теми, что сделали местные.

В бокс вошли двое в защитных скафандрах. У каждого – персональный чемоданчик для образцов.