Спираль

В густом кустарнике за ними был вход в святая святых – в катакомбы. Их нашел Серёгин с месяц назад. Они вчетвером загорали на крышах и ему, Серёгину, приспичило. Он сиганул в кусты и пропал. То есть, не пропал, конечно, – грунт под ним просел и Серёгин провалился под землю. Они поэтому и не сразу его услышали. Вообще, удивительно – сколько раз прыгали, а провалился Серёгин. Он же, наверное, даже помельче Сопли будет.

Полез за ним он, Антон, – Булке и Сопле дела до Серёгина не было.

Антон не был трусом, но темное подземелье умело навело жути.

Дыра была узкой – не протиснуться. Прям вход в Страну Чудес.Он быстро подсадил Серёгина и спешно выбрался сам.

Оба были грязные. Серёгин рассадил колено, да ещё и обмочился со страху.

– Фу, зассанец! – Сопля и Булка разом отпрянули от Серёгина и заржали. Сопля мерзко прихрюкивал. Антону хотелось забить эти мерзкие звуки обратно в него, и он съездил Сопле в грудь. Булка заткнулся сам.

– Тох… – Серёгин кивнул на мокрые шорты. Антон взялся за сухой карман и сильно рванул ткань.

Шорты послушно треснули по шву; тощий Серёгин едва не рухнул обратно в нору.

Возвращаясь со свежими штанами, он снова позавидовал Серёгину – собственная мамка загнала бы домой, да ещё и по шее бы надавала. А тётя Катя спокойно выдала чистые шорты заместо рваных, и попросила не забывать про обед. Жалкий вид полуголого товарища, его девчоночьи глаза и тощие ноги, моментально вернули всё на свои места.

Булка уже примерялся к провалу.

– Правильно. Там узковато. Твоей задницей и расширим, – улыбнулся Антон.

– Пошёл ты!

Серёгин уже переоделся. Он стоял поодаль от ямы и, судя по-всему, не горел желанием ещё раз туда спускаться. Этому Антон тоже завидовал – Серёгин не боялся бояться. Обычно среди пацанов все начинают соревноваться в смелости, брать друг друга «на слабо» и всё такое. С Серёгиным это не прокатывало – если он чего-то не хотел, то и не делал. И плевать ему, кто что скажет или подумает. Его уже давно покалечили бы, если бы не Антон.

Самоуверенность нужно уметь подкрепить ударом в челюсть. По крайней мере, в школе. С этим у Серёгина было неважно. Да ещё его взгляд, от которого всё нутро переворачивается: за долю секунды он словно высвечивал и оживлял разом все постыдные секреты и гадливые мысли, и становилось невыносимо мерзко, а почему – непонятно. Антон и сам не мог долго смотреть товарищу в глаза, поэтому прекрасно понимал задиравших его.