По ту сторону листа

В моем возрасте ничего бросать нельзя – скорее помрешь.

– Не говори ерунды! Прохладно здесь, пойдем, – сын выкинул окурок и вернулся внутрь.

Н.П. еще какое-то время разглядывал паспорт, пытаясь понять, как относиться к своей старости.

2

Н.П. возвращался с работы, сосредоточившись на мысли, что он устал идти. Подул ветер. Н.П. остановился и поднял голову. Над ним тысячами матовых зеркал сверкали листья. Они беспечно шатались, шумели, словно играли с ветром и солнцем.

В одно мгновение всей своей тяжестью на Н.

П. рухнула весна. По телу дрожью пробежало давно забытое ощущение легкости. Урчание голубей, едва слышный запах отцветшей черемухи, смех с детской площадки и музыка, наполнившая сам воздух – все это проникло в него, обжигая ноздри и слух, перемешалось в легких и мозгу, и взорвалось под ребрами.

Н.П. сел на лавку, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и участившееся сердцебиение, продолжая с жадным любопытством поглощать каждое проявление проснувшейся природы.

В пыли у его ног шумно копошились воробьи.

Он старался вдыхать как можно глубже. Н.П. погрузился в новые ощущения и от удовольствия прикрыл глаза. Он уже не помнил, когда в последний раз так чувствовал весну. Звуки и запахи были концентрированными, буквально въедались в него и во все вокруг.

– Отдыхаете?

Н.П. вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стояла Ира.

– Угу, – кивнул он.

– Погода сегодня отличная. Домой совсем не хочется, правда?

Н.П. снова кивнул. Ему бы хотелось поддержать беседу, но последний инсульт сделал его речь невнятной.

Обычно с Ирой он не обращал на это внимания – они были соседями по лестничной клетке и каждое утро вместе ходили на работу. Но сейчас он почувствовал себя неловко.

– Вы сегодня не разговорчивый. Плохое настроение?

– Наобо-от, – «прожевал» он.

– Ну, не буду мешать вам своей болтовней. Побегу ужин готовить.

Н.П. посмотрел ей вслед. Девушка скользнула в подъезд, и Н.П. почувствовал себя свободнее. Рядом приземлился толстый голубь. Он покосился на Н.

П. и стал перед ним расхаживать взад-вперед, раздувая радужный зоб. «Вот и я такой же. Хожу, трясу обвисшей кожей, что-то бормочу, а никто не понимает».

Домой идти совсем не хотелось. Пустая квартира давила унынием, мерзким запахом лекарств и воспоминаниями. А здесь он впервые за долгое время вдруг почувствовал себя абсолютно счастливым.

Вскоре радость испарилась. «Как странно… С возрастом, наверное, что-то атрофировалось. Стал сухим, как старое дерево.