По ту сторону листа

Только тоска осталась. Тоска…»

Он попробовал вновь расшевелить в себе утихшее волнение, может даже порадоваться завтрашнему дню рождения, как радовался и ждал его в детстве. Но ничего не вышло. Он закурил.

3

Рассвело. Н.П. шел, стараясь не поднимать головы. За много лет дорога стала привычно-безынтересной. Разве что высоченные тополя вот обрезали. Из обрубков культями торчали остатки спиленных веток, а сами ветки были свалены в кучи на газонах. Теперь аллея напоминала заасфальтированную опушку, окруженную гигантскими пнями.

К заводу тянулись вереницы людей. Как муравьи, они лезли из всех дворов, с автобусных остановок. У центральной проходной потоки рабочих сливались в один.

Люди были те же, что и пять, десять, тридцать лет назад. Большинство из них он видел каждое утро. Знакомые спины и профили. Только теперь они сгорбленные, обрюзгшие, такие же медлительные, как сам Н.П. Некоторые опирались на трости и костыли, были и те, кого вели под руки.

Старики отсюда выбывают сразу на кладбище.

Мало кто уходит на пенсию. «Практически у каждого из нас здесь работал ребенок, – подумал Н.П. – Хоть месяц. Пытались заставить их жить, как привыкли… А они бегут отсюда при первой возможности. Девчата остаются ради декретов, ребята – ради стажа. А потом все сбегают – боятся, как мы, остаться здесь на всю жизнь. Не могут так. Раньше работала одна молодежь. Теперь мы старики, которым больше некуда пойти. Завод, отдельная квартира с сортиром и санаторий раз в год. И так до самых похорон». Н.П. огляделся, ища в толпе Иру, но ее нигде не было.

Н.П. остановился отдышаться. С тех пор как умерла жена, он не выносил вида немощи и старости. Глядя на пожилых людей, он злился, вспоминая о неизбежности финала. Ему были ненавистны их общие беспомощность, уныние и одиночество. Обычно Ира отвлекала его своей ненавязчивой болтовней. Каждое утро она брала его под руку и говорила обо всем, что приходило ей в голову. Но сегодня ее почему-то не было. Н.П. подумал, что именно сегодня ему просто необходима ее легкость.

Семидесятипятилетие – это не день рождения, это – юбилей. Сейчас хотелось бы думать о празднике, а не о том, когда он умрет, и кто будет устраивать его похороны. Н.П. вздохнул и зашаркал в сторону цехов.

Внутри уже кипела работа – люди сновали туда-сюда, таскали инструменты и детали, обслуживали станки. Между станками шныряли кошки, перемазанные в машинном масле; в прилизанной шерсти блестели крошки металлической стружки.