Ингерманланд

Так и поживали они с Галиной душа в душу. Правда, Галина никогда не оставалась на ночь, даже когда и засидится допоздна. Бывало, Степан Матвеевич и скажет ей, мол оставайся, да та только крылом стыдливо прикроется, и скок на подоконник. Что ж, воронья душа – потемки, и Степан Матвеевич поправив занавеску, вновь ложился спать опять один.

А в это время в ведомстве Степана Матвеевича, в Петербургском Метрострое события разыгрывались нешуточные. Поняв, что Буреляйло потерян безвозвратно, и руководствуясь старым надежным принципом «незаменимых людей нет», на должность Степана Матвеевича был назначен новый руководитель проекта.

Тот, было обрадовавшись поначалу быстро обнаружил подвох, в виде прорытой на пол-острова никчемной норы, и запил вслед своему предшественнику. Таким же образом пропало в неизвестность еще трое вслед назначенных сотрудников. За ними потянулись и простые работники организации, справедливо рассудив, что место это проклято. Работы почти полностью остановились. По тоннелям метро бродили пьяные растерянные рабочие строители, порой пугая своим внешним видом и неожиданными появлениями обходчиков путей и поздних пассажиров.

По поверхности острова шастали уже бесконтрольные слухачи, пытавшиеся загнать по дешевке свои ставшие уже ненужными рации и эхолоты, лозы спросом не пользовались. Руководство Метрополитена рвало на своих телесах волосы, переписывало на родственников все приобретенное за время строительства имущество и собиралось в дальние поездки, кто на Север, кто как водится на Запад.

Однако покуда не упал последний волос с седеющего руководящего темени нашелся-таки человек, который смог обуздать стихию анархии и разгильдяйства.

Был разработан и осуществлен дерзкий своим замыслом, и безукоризненный своим осуществлением план. Человек, очередной раз занявший место Степана Матвеевича Буреляйло, не важно как его звать, (по двум причинам: он больше не будет упомянут в рассказе, он и сейчас занимает эту должность и это может повредить как ему, так и рассказчику), решил заколотить досками чкаловский тоннель, дорыть петроградский, до врезания его в «желтую» ветку и открыть там новую станцию.

Станцию назвали «Спортивная».

Так как тоннели копались глубже имеющейся ветки, станцию сделали двухъярусной, и осветили это как небывалый прорыв в метростроении. На открытии станции присутствовало все начальство, включая губернатора и всех его прихвостней.