Ингерманланд

Хлопали в ладоши, с остервенением резали нарядные ленточки, делали памятные фото, и произносили пафосные патриотические речи. Таким образом, руководство Метрополитена смогло спокойно выдохнуть, отложить свои перспективные поездки и начать заново обрастать волосами.

Надо ли говорить, что все бывшие подчиненные Степана Матвеевича были в один день уволены, дабы тайна подземелья не была раскрыта. Им еще повезло, ведь будь на дворе другие времена, судьба той же Зинаиды Викентьевны сложилась бы ой как иначе.

Глава пятая. Предупреждающая читателя об опасностях, которые подстерегают в метро, как безответственных гражданских, так и совсем даже наоборот, вполне себе ответственных военных лиц.

Все случилось в самом начале августа. Стоял субботний ясный день. Набережная реки Карповка – удивительное место, и не только потому, что Ботанический Сад пытается удивить тем, что можно вырастить посреди болота. Не только тем, что Петроградская Сторона целиком пытается отделиться от остального города своей архитектурой, характером, может какими-то устоями, да еще черт знает чем, но таки заметно хочет.

Дело в том, что и люди и события, происходящие с ними совершенно другие. Ну, возьмите например Литейный или не дай Бог Гороховою – достоевщина в чистом виде. На каждом углу так видишь созревшую, недозревшую, или что еще хуже перезревшую Соню Мармеладову. И Федор Михайлович тут совсем не причем, он лишь рисовал таких с натуры.

Нет, ну правда. Просыпался с утра, жадно ел приготовленную женой, Анной Григорьевной яичницу, выпивал, придерживая нечесаную поутру бороду, стакан водки, и когда с ней, в смысле с Анной Григорьевной, а не с бородой или водкой, когда и один шел пешочком на Петроградскую сторону. Вы конечно же спросите: «От чего пешком?». С удовольствием вам отвечу. Нет, не для моциона, как вы должно быть сперва подумали. И не ради обозрения прелестных видов. Все гораздо прозаичней.

Наш дорогой Федор Михайлович был до бестолковости не расчетлив во всем, что касалось денег. Потому из долгов не вылезал. Задолжал он наверное всем, кого только знал, или просто видел однажды. Задолжал даже извозчикам, которые, не смотря на уважение к его литературному таланту, возить его наотрез отказывались. Знали уже, черти, что он либо портмоне дома оставил, либо попросту возьмет и убежит по проходным дворам. Лови его потом.